Ненужные помещики
В декабре я почти две недели проболел ангиной. Дети в саду, жена с младшим ребенком старалась держаться подальше, так что я, когда самочувствие позволяло, нещадно эксплуатировал мультимедийность телевизора, посмотрев за это время изрядное число фильмов 30-50-х. Был среди них и великолепный «Тарас Шевченко» с относительно молодым Бондарчуком, в котором пытливый зритель может познакомится с некоторыми героями этой книги, выведенными, правда, в крайне гротескном виде.
В каком-то смысле именно с этой гротескностью автор и пытается бороться. Нет, не с киношной, которая является производной от производной, а с теми образами крепостников и морально непривлекательных людей, что нарисовали для усвоения читающей публикой и либеральные историки века XIX, и официальные марксистские историки века XX. Посмотрим же, насколько успешно исполнение.
Книга, вышедшая на русском благодаря совету Алексея Миллера, представляет собой доработанную напильником и переведенную с украинского докторскую диссертацию автора. И доработка, и перевод не без огрехов, ибо от структуры убежать не получилось, а следы украинского то и дело вылезают, в основном в примечаниях, которые редактировали слабо, поэтому то и дело попадаются ссылки вроде «вiн же» или «вiд 2 лютого».
Наибольшую ценность представляют, очевидно, историографические усилия автора. Вряд ли я преувеличу, если назову их титаническими. Что привлекло мое внимание, так это работа со вторичными источниками XIX века. Автор не ограничилась современными и следующими за современными оценками тех или иных людей и их взглядов и, естественно, документами из архивов, но копала все глубже и глубже сами истории меняющихся оценок вплоть до первых обзорных трудов и историографических списков, появившихся сразу после реформы 1861 года.
Синтез же показался мне крайне отрывочным и поверхностным, автор просто обрисовала круг лиц, которые кажутся ей симпатичными, указала, что им навесили сомнительные ярлыки, и призвала будущие поколения историков воздать им должное. Стоит однако отметить, что большего она и не обещала, хотя на фоне восхищающей работы с источниками читателю очевидно хочется большего.
В работе очевиден легкий ресентимент, желание вернуть полюбившихся героев со свалки истории обратно в канон. Думаю, что шансы на это предельно малы – российским исследователям эти малороссийские помещики редко нужны, так как заниматься всей империей мало кто готов, а украинским эти паны, не вписывающиеся в резко очерченный путь к национальному возрождению, давно доминирующий в украинской историографии, совершенно не нужны. И с 2011 года стали еще менее нужными.
Так и останутся на задворках истории, если политические ветры в очередной раз не переменятся, все эти Полетики, Галаганы, Кочубеи и прочие Позены, которые думали, писали, советовали, планировали и хотели что-то изменить. Кто-то хотел отпустить крестьян так, кто-то так, этот вообще не хотел отпускать, но с высокоморальной точки зрения, боялся, что крестьяне одни, без опеки, не справятся. Все они были, если верить легким намекам автора, имперским конструктом, созданным указом Екатерины II в 1783 году, и были вынуждены участвовать в демонтаже системы, в которую попали на самом ее излете.
Из современных авторов благосклонностью Т. Литвиновой очевидно пользуется Б.Н. Миронов и (несколько неожиданно) Б.Ю. Кагарлицкий, из мирсистемной попытки описания истории России которого она делает любопытный вывод, что включенность в торговлю зерном на дальние расстояния означает, что крепостное право можно было и дальше сохранять. Отсюда, опять же, делается вывод, несколько раз повторенный, что традиционная форма хозяйствования хорошо подходит зоне рискованного земледелия, а значит не стоит списывать крепостное право со счетов (и далее идут отсылки к Миронову, «доказавшему» вышесказанное). Трудно не увидеть некое противоречие с тем, что крепостное право в Малороссии вроде бы привнесенная в 1783 году институция, да и сам выверт оригинален – вот так начинают с воспевания традиционного земледелия в духе Скотта в «Благими намерениями государства» , а потом доходят до оправдания крепостного права как защитника в неурожайные годы.
Но, повторюсь, интереснее было читать про историографию, про историю идей – как менялись концепции. В избитой максиме про плечи гигантов что-то есть.
P.S. Я нередко вспоминаю Гоголя и его милое подтрунивание над малороссами, критику изнутри. Как оказалось, ограниченные люди, не понимающие иронию и сарказм были всегда – Татьяна Литвинова пространно цитирует книгу одного из героев книги, где он высказывает возмущение тем, как Гоголь представил малороссов. Как мало меняются люди, раньше просто чуть сложнее было оставлять комментарии.
74 понравилось
