Библиотека Panda 2.0
Panda_in_box_books
- 443 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Закрываю глаза и снится мне сон:
Гриша Распутин и Цесаревич Аляксей летают! А под ними широкие поля непаханой пшеницы, пышнотелые доярки с ведрами, на пути к наевшемуся стаду, «чешут» языками и сбивают пятками росу на утренней траве, надвигается рассвет. Дело ли, водить дружбу ведуну старому, до слов не охочему, до дела сподручному, с молодым ягнёнком и вседержателем государства русского ? Говорят спас Гриша его от беды смертельной и подарил ему жизнь, крепко связав себя кровью с Алексеем мальцом. Теперь цесаревич умеет подглядывать за своим спасителем, да и часто попадается ему не очень приличные сцены (тут иногда 18+), да видеть то, чего обычный Люд никогда не подсмотрит: узников прошлого, беды, которым суждено случится впереди, а как подсмотрит, в поту просыпается, глазами там хоп, смаргивает, трёт пятерней засохшую на ресницах корочку сна и не понимает что только что произошло и где он побывал.
А ты, читатель, давно ли читал такие истории? А то все любовь и разрушенные королевства, герои мальцы и мир будущего, а здесь? Здесь все невзаправду, может даже быть, но Гриша ждёт тебя, и да, ты узнаешь его сразу, крепкий мужик с засаленной бородой, губы такие мясистые, до девок охочь да поесть вкусенно любить.
А сны вещие в этой книге, взаправдышные, так что проверь, книга то Мироненко давно лежит у тебя на полках, а если не лежит, то просто обязана.

"ETIS ATIS ANIMATIS, ETIS ATIS AMATIS!" - эта фраза не раз встретится на страницах книги и используется она не только при вызове сатаны. Рекомендую попутно нагуглить песню Юрия Демидовича "Волшебный кролик". Кролик, кстати, тоже периодически будет прыгать по страницам.
Итак, что же это за книга такая? Вообще-то она про Григория Распутина и болезного царевича Алексея. Знаете, со школы у меня остались крайне скудные познания этого периода истории России, поэтому читать было особенно интересно.
Будьте сразу готовы к трипу по вещим и управляемым снам и снам во сне (этакое "Начало" на русский лад), а также к очень непростому (но в целом понятному) русско-мужицкому говору Распутина.
Нет смысла пытаться рассказать, о чем эта книга. О последних временах последней русско-царской семьи, поданной через предчувствия, предвидения, сновидения двух главных персонажей.
Поскольку многое здесь ирреально, не удивляйтесь, если девка из села вдруг запоет "ты целуй меня везде, 18 мне уже", а царевич Алексей начнет цитировать песню "Rasputin" группы Boney-M.
Помимо этого вы здесь встретите упоминания Егора Летова, "Бегущего по лезвию", Черномырдина, Фредди Крюгера, Гагарина и др. Готовьтесь, в общем, к аллюзиям и отсылкам. Ну и придется поднапрячься и освежить свои знания иностранных языков: перевода и сносок здесь не будет.
Книгой я очень довольна! Когда брала ее, по аннотации даже и представить не могла, насколько она окажется крутой, необычной, интересной. Рекомендую тем, кто не боится выходить за рамки привычного!

Рецензия на неизданную книгу.
Утверждаю, что роман «Алёшины сны» писателя Владимира Мироненко (он же Товарищ У) – выдающееся явление в русской литературе. Пока не изданное, увы. Зато авторская иллюстрация к обложке у книги уже есть.
Почитать главы из романа можно здесь, в ЖЖ автора.
В детстве я от всей души ненавидела часть обязательной школьной программы по литературе под названием «Лениниана». Подумать только, сорок лет спустя возродится живой и насущный интерес к революционному времени, поскольку только дурак не знает, что в 2012 намечен очередной апокалипсис. А это значит, товарищи, что хош-не хош, а придется вспомнить предыдущие апокалипсисы всех времен и народов, а именно апокалипсис российский - крушение династии Романовых.
Из этой революции в книге «Алёшины сны» выхвачено немного: дружба больного гемофилией наследника Алёши Романова и его врачевателя Гришки Распутина. Литературная машина времени работает на топливе речи: сочной народной Гришки Распутина (в этом автор асс), меланхоличной речи царя, уставшего править страной, и поэтической речи Александра Блока в виде цитат. Есть еще обрывистая и целеустремленная речь Ленина, ходоков, Сосипатыча из Шушенского. Застенчивая речь, а больше молчание единственного ровесника и приятеля Алёши - мальчика из деревни неподалеку от ставки императора в Могилёве.
«Алиса в стране чудес» считала, что «книжка без картинок и без разговоров – книжка неинтересная». В книжке «Алешины сны» хоть картинок и немного, но разговоров достаточно, чтобы держать читателя в напряжении.
Тут и байки Григория Распутина, про матерного дедушку, например
Есть в сибиряках село Новопозорново, живут в ём и русские, православные люди, и шорцы, и чувашня. А посреди той деревни стоит большой колодезь. Летом у шорцов есть праздник Парам; и вот на него, как стемнеет, вся деревня садится вкруг того колодца и вызывает Матерного Дедушку.
— Какого дедушку?
— Такого. Возьмут, стало быть, каждый по ведру, сядут вкруг колодезя, уставятся на него и давай барабанить кулаком в ведро и зазорно ругаться на чём свет стоит! Господи прости, как ругаются! Такая матершина стоит, такой галдёж, что просто уши затыкай. Да. Иногда до рассвета матерятся, иногда менее того, — и выходит из колодезя Матерный Дедушка; росточку он небольшого, синюшненький, седенький, сморщенный, как пися, борода вот как у меня — окладистая, и косит на один глаз. Подходит он к тому, кто ему боле всех пондравился, — справней всех и громче матерился, значить, — и надевает евоное ведро матершиннику этому на голову, а опосля и свою ручонку возлагает. На кого возложено, тому и быть до другого лета главным на селе: всё, чего ни укажет, сделают, — что сеять, где, сколько — и обязательно правильно укажет. Да. Опосля того уходит Дедушка оттедова, в какую-либо из хат; и вся деревня тогда за им идёт, чуть поодаль — смотрят, куды он зайдёт. И в какую хатку он зайдёт, то оттедова ужо не выйдет, а выйдет только через годик, из колодца; и ежели вослед его зайти в тую хатку, то его и след простыл! Да. А тех людей, каковые в хатке той живут, куды он зашедши, целый год всем миром кормят, поят, потчуют, прямо домой им гостинцы носют. Один раз, сказывали, было такое, что зашёл Дедушка в хатку нежилую, хозяева от оспы на весне померли; а коли уж зашёл, то и носили туда весь год и еду, и питьё — исправно, как Дедушка велел. Да. А на другое лето перед праздником Парам вышел оттедова такой отъевшийся кот, что всё село диву давалось!.. Вот так оно быват, милай, дорогой, по всякому в краях наших правильной жизни ишшут… А опосля, как уйдёт Дедушка в домик, все к колодцу бегут с вёдрами своими, воду черпать: целебная она в ту ночь становится, живая вода.
Кроме разговоров там масса всяких чудесных вещей. Магических ритуалов, совместных сновидений, свободных постмодернистских перемещений Алешиного тонкого тела: от видений гибели Распутина до подвалов Фредди Крюгера. Григорий Распутин учит «судьбинного» Алёшу царевича, а учение его напоминает магическую науку Дона Хуана Кастанеды, только вместо Мескалито там простой славянский подсолнечник:
Он не видит солнца, потому что подсолнухи не могут видеть — он знает солнце, потому что подсолнухи знают неизведанное и неразгаданное. Или почти знает. Человеческое, оставшееся на дне его, не позволяет проникнуть до конца в это знание, и это хорошо, это необходимо, потому что скорбь подсолнечного знания настолько велика, что жить с ним человеку не по силам. Но как притягательна эта скорбь, эта угроза, и как сладко тянуться к её источнику! Сладко и мучительно тяжело.
— Подсолнух — мудрая растения, — раздаются в подсолнечном Алёше слова, нет, не слова, а мысли или что-то вроде этого. — Подсолнух, милай ты мой, завсегда к солнцу тянется. Мы-то, людишки, на земле живя, её только и видим; а подсолнух, он другой, ему большего надыть! Он больше нашего знат, ему ни руки, ни ноги, ни мозги не надобны: в знании живёт, в знании и погибает. Да. Так же и человек, ежели только он не полный охламон, должон к солнцу тянуться, хоша и в земле корни его, — на каком бы месте ни был и чего бы не испытывал. Чего бы не претерпевал! Самый правильный из людей — человек подсолнечный. Солнце — знание, какого ему не постичь; но так быват, милай ты мой, дорогой, что и к непостигаемому тянуться надо. Тута ить важно не то, что непостигаемое оно, а то — что тянешься; вот ведь как. Тянись, Олёша, тянись! Доспевай, родной!
В конце романа Алеша из подвалов Ипатьевского дома выходит прямо в поле подсолнечников, где за руку его берет Гришка Распутин, верный друг, тоже судьбинный человек, жертва. Который мог бы и святым показаться, если бы не распутство, образ божий в человеке замутняющее, при этом как-то замутняется сам роман. И сцены, где Гришка являет свою блудливую натуру, выпадают из зрения больного мальчика Алёши и из восприятия читателя соответственно.
Труд скульптора, избавляющий мраморную глыбу от всего лишнего и труд литератора, плодящего миры, сильно отличен. Литератору самого себя урезать – это как операцию себе самому сделать – действо невозможное. Эх, плачет роман по старой доброй советской цензуре. И для цельности романа я лично вырезала бы многое из сумасшедшей ленинианы, в частности, сцену на покосе, где Ленин учит лжегригория магическим приемам восточной борьбы с элементами пелевинских грибных трипов:
Итак, при помощи косы можно наносить рубящие, режущие, колющие, опрокидывающие удары, удары плашмя и тычки; доставать до ключевых точек противника, проделывать захваты и обхваты, вращения и удушения; совершать наступательные, защитные, отвлекающие, дезориентирующие, дразнящие, заманивающие, цепляющие и ковыряющие действия.
Вот как быват, милый дорогой читатель. Писатель-то серьезно думает, что он любит именно Ленина Владимира Ильича, а читатель безумно влюбляется не в огненного прогрессора Ленина, а чудаковатого Григория Распутина и навеки уходящего из истории и из жизни царевича Алёшу Романова.
Другие издания
