Заложники любви

Любовь — состояние измененного сознания. Каждый человек, испытавший это чувство, понимает, как оно опьяняет, мучает, захватывает, вдохновляет, позволяет пережить минуты высочайшего восторга, повергает на самое дно отчаяния. Что же говорить о любви поэта, который и без того живет на грани двух реальностей, иными словами — не вполне нормален? Интенсивность чувства переплавляется в поэтические строки неимоверной силы, испытанные страдания и наслаждения становятся материалом для творчества, мощно вл...

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

817 ₽

Купить

Бумажная

1049 ₽

Купить

Рейтинг LiveLib

4,3

11 оценок

5
55%
4
36%
3
9%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 17Хотят прочитать 34

Рецензии

oxnaxy31 июля 2020 г.
От этого – горячо
Я всматриваюсь в огонь.
На языке огня
раздается «не тронь»
и вспыхивает «меня!» ...
Иосиф Бродский
Как совершенно обычный человек я не могу периодически не сунуть свой нос (хоть и старательно держу себя в руках) в чужую жизнь: а как там, а что там, а расскажи! Любовь, любовь... А поэты? Какие стихи они писали, как горячо любили в них, сколько волшебства, сильного чувства, острой боли может быть заключено в нескольких строках. И вот оно - сокровище. Настоящие истории, любовно собранные по крупицам, по строкам из писем и стихов. И пусть, по словам автора, здесь не всегда соблюдается четкая последовательность событий, ведь я узнаю главное - пьянящее, мучающее и такое глубокое чувство как любовь.
Сначала просто необычно путешествовать по временам и "подглядывать" в чужую переписку, иногда поражаясь тому или иному развитию событий. Но чем дальше - тем острее ощущения. Лично для меня события, происходившие ранее двадцатого века, не остаются безэмоциональными, они могут лишить меня покоя на некоторое время, но в то же время носят отпечаток некой художественности. Чем событие "ближе" ко мне, тем острее я на него реагирую. И это вполне объяснимо - проецировать себя на события девятнадцатого века гораздо тяжелее, чем на те истории, что происходили совсем недавно: нравы, привычки, общие проблемы и т.д. Так вот... Как только истории тихой поступью подошли к двадцатому веку, я перестала откладывать книгу в сторону. Исключения составляли лишь поиски стихов, более точных жизнеописаний и, конечно же, образов, фотографий, портретов героев. А вот когда я дошла до истории о Бродском, меня буквально взрезало изнутри. Творчество Бродского связано у меня с первой серьёзной и очень несчастной любовью, так что, увидев знакомые стихи и проведя параллель, воспоминания и старая боль меня победили. А моё любимое "Шесть лет спустя" (спустя столько лет!) окрасилось совершенно другими тонами...
После такой эмоциональной встречи дальнейший мой путь по историям уже просто не мог быть спокойным, а последняя из них (о Геннадии Шпаликове) зачаровала меня совершенно своей мрачностью. Бал от оценки потерялся только из-за некоторых неточностей, но, вполне возможно, спустя год после издания как раз и изменилась информация.
Если честно, я хочу и делиться с этой книгой, и спрятать её у себя и никому, никому не давать в руки.
Читать далее
Заложники любви
Анна Сергеева-Клятис
4,3
(11)
11 понравилось
307
viktork24 февраля 2023 г.
Автор сдвойной фамилией пытается интриговать названием (15 или 16), но это выходитплохо. Напрашивается вопрос: ты что ли, считать не умеешь в пределах второгодесятка. Немудреная интрига состоит в том, что к историям любви реальных поэтов(поэтесс) прибавляется роман из романа про доктора Живаго. Тех, кто не любит Пастернака (как я), это ещеи дополнительно раздражает; и без того сочетание «Пастернак-Виноград» выглядит «несъедобным».
Вобщем, книжка, на мой вкус, выглядит пошловато. И дело не в том, что литераторшавыпячивает какие-то скандальные подробности или смакует «жареные факты».Напротив, не обо всем она пишет и стремится к некой даже «целомудренности». Новсе равно, порой выходит пошло (по аналогии «простота хуже воровства»).
Историипоэтических любовей расположены не в хронологическом порядке, а по геометрии:пересеклись или не пересеклись, жили в незарегистрированном браке или же в «греховном»треугольнике... Старина позапрошлого столетия вызывает меньше эмоций. Разве чтоотметил, что К.Батюшков прожил в состоянии сумасшествия тридцать лет (какГёльдерлин!).
Центральными для меня при чтении были истории первой половины ХХвека: Блок, Ходасевич. Цветаева, Ахматова. Про женщин можно сказать: «плохиематери» - и это не будет морализаторством. Страшна судьба «их» мужчин. И еслииуде Эфрону пуля «от своих» прилетела как бы заслуженно (или супружница довелаего до сотрудничества с ГПУ своим бешеным нравом и изменами?), то Пунина жалко.Судьба спасла его в блокаду (приводится его письмо Ан, после эвакуации в СрАзию), но в конце 40-х его загребли и он погиб в концлагере страшной земле Коми. Быть может, его сожительствос двумя женами в одной коммуналке выглядит (нет не скандально), но пошло («жилищныйвопрос их испортил»), но такой страшной судьбы наш казанова явно незаслуживал. Впрочем, никто незаслуживал, или?..
Читаяв разных книжках про «сумасшедший корабль» в Диске (петроградском Домеискусств) меня как-то поражало то, как быстро представители прежнегообеспеченного и вроде бы привелигированного строя привыкли к советской бытовойдикости (скудные пайки, «пясты», регулярные расстрелы, унижения со стороныхамов и пр.) А чт, спрашивается, им было делать? Ну, если не бороться и не сопротивляться(как плохим. НЕ настоящим хозяевам), то хотя бы бежать и спасаться. Но нет.Гумилев возвращается из-за границы в обезумевшую революционную Россию, егопервая жена отказывается уезжать (А Лева мог бы подвинуть во ФранцииЛеви-Стросса – при его то способностях! – а не сидеть к лагерях и не оставлятьпосле себя дичайшее фолк-хистори о евгазийстве – впрочем – кто знает!). Илиедет на погибель после спасения в эмиграции – Цветаева в СС погубила не только себя, но и сына. УХодасевича и в Европе сохраняются левые настроения. Странные люди, кажетсясегодня.
Ах,остается еще «чудесное»! Среди тяжкой и страшной обстановки (а когда здесьбывает иначе!) наши герои упиваются Поэзией и создают великолепные шедевры.Среди ужаса они пытаются дематериализоваться, стать эльфами и сильфидами. Инекоторые шедевры некоторым из них удаются. Но вот здесь и противоречие с темойкниги: как примирить паек и коммунальную кухню (или эмигрантский чердак с «пантерой»)с горением творчества. Питаться ведь как-то надо. Да и любовь – она не толькодух, но и плоть. И вот соединить их и объяснить, на мой взгляд, автору не очень удалось: книга рассчитана на «профанов»,есть элемент обывательского интереса: кто кого и как; ретушируя подробности илиобходясь банальностями в духе советского либерального шестидесятничества, чуда Психеи в его подлинностине показать.
Всеже полистал не зря. Кое-что вспомнил или уточнил. Забавно написано о подругеБродского. Это удивительно, как он был до конца зациклен на этой Мари(а)не! (Она родила отнего ребенка, но отвергла). И уже под конец жизни сочинял: «развлекалась сомной, но сошлась с инженерам химиком, и, судя по письмам, чудовищно поглупела».Странно, что при его похотливости и немалом количестве «красавиц» (которым «платьезадрав, видишь то, что искал»), ленинградская любовь 60-х никак Йосю неотпускала! А страшного соперника Бобышева нобелевский лауреат отказываетсяпризнать «поэтом», а именует «химиком» (по вузовской специальности – тогда и самогоИБ можно назвать «рабочим с завода зениток»). Впрочем, попробовал я почитатьэтого Бобышева – без всякого успеха. Дело в талантах, а не только в Профферах.
Про Шпаликовамне показалось лишним. Впрочем. Я с трудом представляю, кто это такой. Большимдостоинством книжки является отсутствие там очерка о «троглодите» Маяковском иего чекистских бриках. Тогдареволюционная пошлость перелилась бы через край. Но вот про историю странного союза: Г-Иванов –И Одоевцева – почитать было бы интересно...
Читать далее
Заложники любви
Анна Сергеева-Клятис
4,3
(11)
8 понравилось
357