Vicious

И сейчас, в этой обычной белой кухне, которая мне даже не нравилась, в городе, который ненавидел, в квартире, которую должен был покинуть через три недели, я ясно понял, что люблю ее.

Похоть – это когда хочется, чтобы другой человек доставил тебе удовольствие. А любовь – это когда тебя заботит удовольствие другого человека.

– Ты меня удивила. Я считал, что ты придешь за чаевыми.
– В самом деле? Что ж, вот тебе совет – если ты решаешь в одиночку разрушить чью-то жизнь, то не жди, что этот человек захочет общаться с тобой. Даже ради денег.

Я бы даже встал на колени, если бы она меня попросила. Мне не хотелось раздевать ее самому. Мне хотелось, чтобы она сделала это добровольно. Чтобы попросила о том, чего явно хотела еще десять лет назад.
Чтобы перестала лгать.
Впервые мне захотелось не ворваться в ее двери, а дождаться приглашения войти.

– Ну, здравствуй, Рози. Ты превратилась в такую красотку.
Он подмигнул ей, а я едва не подавилась от злости.
– Ну, здравствуй, Дин. А ты превратился в высокомерного ублюдка. – Она подмигнула ему в ответ и, нахально пожав плечом, добавила: – Ах нет, постой, ты ведь всегда таким был. Ошиблась.

Бабушка однажды сказала мне, что любовь и ненависть – одно и то же чувство. Лишь обстоятельства определяют, каким оно будет.
В них обоих присутствует страх. И боль. И даже то странное ощущение, будто что-то распирает грудь. Я не верила ей, пока не встретила Барон Спенсера, ставшего моим ночным кошмаром.
А затем этот кошмар оказался реальностью.

Бабушка говорила, что период цветения вишни – это жизнь. Милая и красивая, но предательски короткая. Вот почему не стоит тратить ее на то, что тебе не хочется делать. И стоит проводить ее с людьми… которых любишь.

Ты отказываешься от чего-то хорошего, чтобы заполучить что-то, на твой взгляд, еще лучшее.

Люди говорят, что Нью-Йорк подавляет.
Но во мне этот город пробуждал чувство чертового всемогущества.