Зарубежная классика, давно собираюсь прочитать
Anastasia246
- 1 251 книга

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Когда у меня спрашивают любимого автора, то одним из первых я называю Фицджеральда. Это происходит само собой, я не задумываюсь и не ищу причины моей влюбленности, которую я тяну за собой большую часть своей жизни.
Но иногда я начинаю сомневаться. И перечитываю старые рассказы авторы, чтобы эти сомнения развеять. И в один из таких периодов, я прочитала Заметки автора.
Книга состоит из рассказов и эссе автора, которые в разные годы публиковались в разных изданиях. Частично я уже читала некоторые в других сборниках, но кое что стало для меня открытием.
Любимое в книге конечно же Повесть о путешествии на старой развалюхе. Это история о том, что иногда непреодолимая вера в конечную цель может протащить вас через несколько штатов, даже если никто вокруг в это не верит.
А еще внезапно Фицджеральд очень веселый. В других рассказах автора, которые я читала ранее, есть оттенки грусти и потерянности. В этот раз я этого не заметила. Красота в глазах смотрящего. Наверное, я, как читатель, каждый раз делаю выбор на что обратить внимание в первую очередь. И в этот раз желание искренне смеяться пересилило во мне стремление устроить очередную драму на ровном месте.
И теперь я снова на том пути, когда на вопрос о любимом авторе я говорю - Фицджеральд. Не раздумывая. До следующего приступа, которого я даже жду, потому что так люблю к автору возвращаться.

«Заметки о моём поколении» Фицджеральда вышли в серии автобиографий и мемуаров неслучайно: представленные в сборнике эссе складываются в откровенную исповедь писателя о себе и своей жизни, о которой он рассказывает с грустной самоиронией и горькой усмешкой. Это честная книга о яркой и блистательной эпохе, блестящем веке дзажа, свободной любви и безрассудного веселья, предвестником и певцом которого он был. Но с приходом Великой депрессии беззаботная жизнь Скотта в кругу богачей растаяла, как мираж, в одночасье превратив его в «морального банкрота». «Но вот я пишу об этом времени и вспоминаю о нём с грустью. Меня вынесло в те годы на поверхность, меня осыпали похвалами и заваливали деньгами, о каких я не смел и мечтать, и всё по одной-единственной причине: я говорил людям о том, что испытываю такие же чувства, как они сами».
Имея приличный доход, им с Зельдой зачастую было нечем платить за продовольствие и жильё. Тогда они бросили всё и рванули во Францию, где в те годы можно было жить припеваючи за сущие гроши, но в итоге потратили там больше, чем если бы остались дома. «Недельные счета от бакалейщика и мясника равнялись примерно 65 долларам — то есть были больше тех, которые мы получали на дорогом Лонг-Айленде. Сколько бы там ни стоило это мясо, есть его почти всегда было невозможно, а что касается молока, его приходилось кипятить до последней капли, потому что французские коровы страдали туберкулёзом». Именно там, в Париже 20-х, состоялась историческая встреча Фицджеральда с Хемингуэем.
На первый план в книге выходит знаменитая трилогия «Крушение» («Крушение», «Склеивая осколки», «Осторожно! Стекло!»). Это ошеломляющая своей откровенностью исповедь о «моральном банкротстве», постигшем писателя — о таланте, растраченном на бесконечных вечеринках, бессоннице и кошмарах в редкие часы тревожного сна, распаде личности и крахе «всех ценностей, которыми я дорожил». «Я понял, что я добровольно отрекался от того, что любил, и что мне стало в тягость любое повседневное дело: даже почистить зубы, даже пообедать с приятелем. Я осознал, что давно уже никто и ничто мне не нравится...»
Фицджеральд, в отличие от Хэма, застрявшего в брутальном образе, не боялся вывернуть душу наизнанку, выставив напоказ свою слабость и ранимость. «Никакого «я» у меня больше не было и уважать себя мне было не за что, разве что за безграничную работоспособность, но теперь я лишился и её. Странно было стать никем...»
За десять лет король вечеринок осознал, что жить в ритме вечного праздника, раздаривая себя случайным людям, — это тяжкий труд, изматывающий и тело, и душу. «Хватит мне гореть ради других, отныне я себе это запрещаю...» Он вынес себе приговор — «законченный невротик, побочный продукт идеи, шлак мечты» — и через четыре года его не стало.
Но это лишь одна сторона книги, есть в ней и забавные новеллы. К примеру, очаровательная искромётная повесть «Странствие самоходной развалюхи», стоящая у истоков такого самобытного американского жанра, как «роман-автомобильное-путешествие». С задиристым юмором она повествует о том, какие приключения пережили Скотт и Зельда во время своего безрассудного путешествия из Коннектикута в Алабаму, преодолев 1200 миль за восемь дней на машине, от которой за это время отвалилось всё, что только возможно. Они без предупреждения ехали к родителям Зельды, чтобы узнать, что те сами тайно отправились к ней на другой конец страны...

Во-первых, я недавно подсела на исторические романы, и не могу от них оторваться. Эту книгу можно смело сравнивать с историческими романами, потому что она изложена прекрасным художественным языком, описывая в это время дведцатые годы Америки.
Во-вторых, я люблю малую прозу — когда можешь сочетать несколько книг одновремено, не теряя при этом суть сюжета каждой из них.
⠀
Из всего вышеперчисленного становится понятно, что я в полнейшем восторге от этой книги!
Язык Фицджерльда лёгкий и ироничный, он подмечает тонкости поведения людей, которых описывает, совмещая наблюдения со своим восприятием. Красиво и гармонично.
⠀
Я не была знакома с книгами Фицджеральда (даже не читала "Великого Гетсби", что в скором времени хочу исправить), но если это можно считать знакомством с автором — оно было на высоте.
⠀
Оставлю ниже потрясающий фрагмент текста, который до сих пор вызывает у меня смех:
⠀
"Итак, вы придурок, если вы:

Понимаете, литература - это игра ума и сердца, в которой одномоментно задействованы столько же различных эмоций, сколько требуется фокуснику, чтобы выполнить магические пассы.

Мужчина может всю жизнь прожить с дурой, и её глупость никак на него не повлияет, однако умная женщина, выйдя за туповатого мужчину, рано или поздно заразится его тупостью или, что ещё хуже, узостью его мировоззрения.
















Другие издания
