Классика русского рассказа № 7

Как же я люблю истории и рассказы о привидениях! Сразу попадаешь в детство, вспоминая истории, рассказанные в ночи у лагерного костра. А когда действие происходит в замках, дворцах или в деревеньках картинка еще краше и загадочней. Так и Николай Семенович переносит нас "в здание бывшего Павловского дворца, известное нынче под названием Инженерного замка", нах-ся в Петербурге. Что сам город, что замок, славятся своими легендами о привидениях, тенях, звуках, голосах, слышащихся в ночи.

"Таинственные явления, приписываемые духам и привидениям, замечали здесь почти с самого основания замка

В дворце размещаются инженерные кадеты, которые в силу своей молодости, озорства и любопытства, устраивают шалости с надеванием простыней на голову, изображая привидений, пугают новичков рассказами о духе императора, который каждую ночь выходит из своей комнаты и осматривает свой замок, устраивали шуточные «похороны» начальника заведения, которого невзлюбили за дурной характер. Но главной изюминкой рассказа послужили события, произошедшие после смерти генерала. У гроба было учреждено кадетское дежурство, по 4 человека. И одной темной темной ночью, в темой темной комнате шутники забыли чувство юмора, и испытали чувство страха перед привидением, о котором так много сочиняли. Очень понравился финал, в котором мы узнаем логическую развязку. Рассказ жутко интересный. Он не большой, читается легко, провела с ним время с большим удовольствием. Наверно если б не Флэшмоб, не добралась до него своими путями

Еще один рассказ из цикла "Записки юного врача". Еще в первом рассказе главный герой - молодой врач сельской больницы обозначил свои самые главные страхи, больше всего он страшился столкнуться с гинекологическими проблемами, с родами, когда плод расположен неправильно. Но, как известно, чего больше всего боишься, то непременно случится, и вот, в пятом рассказе оно и произошло.

Сюжет построен по схеме большинства рассказов цикла - сначала врач-автор сталкивается с проблемой, которая кажется ему практически нерешаемой, затем , припертый обстоятельствами к стенке, он вынужден взять на себя ответственность и отважиться на рискованное и авантюрное лечение. И каждый раз начальная неуверенность сменяется невесть откуда берущейся твердостью в действиях и принимаемых решениях, да и удача практически каждый раз оказывается на его стороне.

В этот раз молодой врач, выбегая из операционной подсмотреть в руководство по гинекологии - что и как делать, принимает труднейшие роды при неправильном положении плода, осуществив сложнейшее акушерское действие - поворот на ножку. Причем, до операции он так до конца и не понял, что и как ему следует делать, выполнил всё почти что на интуиции, зато, когда читал книгу уже после того, как всё было позади, ему всё казалось ясным и понятным.

У этого рассказа не менее интересная предыстория, чем сам рассказ. Дело в том, что Булгаков на самом деле делал такую операцию, о чем упоминается в справке, выданной Михаилу Афанасьевичу 18 сентября 1917 г. Сычевской земской управой в связи с переводом его в Вяземскую городскую земскую больницу. И, по воспоминаниям Татьяны Николаевны Лаппа, бывшей тогда его женой, это случилось не через пару месяцев после приезда молодого доктора в деревню, как это обозначено в рассказе, а в первый же вечер по прибытии в деревенскую больницу.

Так что в реальности "крещение поворотом" было даже более ярким и существенным, чем в цикле рассказов. Почему Булгаков решил изменить хронологию описанных клинических случаев своей практики можно только догадываться. Возможно, он не хотел начинать цикл с такого значимого рассказа, хотел создать некое нагнетание сложных ситуаций, но он изменил еще кое-что, описывая реальный случай.

Так в рассказе нет ни слова о муже роженицы, который, по словам той же Лаппы, вел себе крайне неадекватно, и угрожал молодому доктору: «Смотри, если ты ее убьешь, я тебя зарежу». Наверное, Булгаков не стал писать об этом, потому что тогда изменились бы акценты и у читателей могло сложиться впечатление, что доктор действовал под угрозой страха.

:

Этот рассказ о временах Екатерины II интересен не своей мистической или вампирской стороной, а больше детективно-исторической. Царице доложили о загадочном случае убийства в церкви (священника нашли мёртвым с перегрызенным горлом, рядом лежал потерявший сознание дьячок). Убийство приписали мертвецу, над которым совершалось отпевание. Мол встал из гроба и решил кровушки попить. Упырь значит. Вкололи ему осиновый кол и закопали в лесу. Екатерина II послала за знаменитым сыщиком, Шешковским Степаном Ивановичем - главой и следователем Тайной экспедиции. Шешковский лицо историческое. Он был доверенным лицом императрицы и тайно расследовал многие дела, в том числе, связанные с Пугачевским бунтом или с пасквилями на Екатерину. Его боялись. Есть легенда, что Радищев упал в обморок, услышав имя Шешковского. Государыня императрица была мудрой женщиной, она сразу поняла, что дело тут нечисто, только нечисть к этому делу не имеет никакого отношения.

— Вот в том-то и дело, батюшка Степан Иваныч, что нынче век Дидерота и Руссо, а не царевны Софии и Никиты Пустосвята… Мне чудится, я предчувствую, убеждена, что здесь все всклепано на неповинных, хоть по твоему может и существующих бесов и упырей.

Доказать сей факт и найти настоящего убийцу высочайше повелела Шешковскому. Можно было бы подумать, что императрица решила не мелочиться - пусть начальство займется упырями, но, возможно, Екатерине было важно узнать не скрывалось ли за таким странным случаем более злого намерения, мало ли кто может упырем прикинуться? И приступил глава тайного ведомства к расследованию со всем усердием: переодевания то в беспоместного дворянина (оказывается беспоместные иначе одевались), то в странника, то слежка, то прослушка. Помог случай, основанный на глупости человеческой. Рассказ немного (много-много) наивный, но в этой наивности его прелесть. Помню, что у Данилевского в романе "Княжна Тараканова" была попытка провести следствие по делу самозванки. Но всё же тот роман больше походил на привычный приключенческий тех времен с дворцовыми интригами. А в этом рассказе появляется сыщик, показана его работа. Жаль только, что не показана работа серых клеточек детектива, а все больше угрозы и запугивания. Было бы интересней, если бы детективом был не сам Шешковский, а простой, но умный и дотошный экспедитор или следователь. Данилевский любит громкие имена, видимо их любили и его читатели. А что Екатерина, осталась ли она довольна следственной работой? Она осталась довольна собой.

Он еще что-то говорил. Екатерина стала перебирать очередные бумаги, его не слушая. Грустная и презрительная улыбка играла на ее отуманившемся лице…