Кастрация по воле судьбы
Говорить о кастрации, возникающей по воле судьбы, можно «просто» описательно. Включать судьбы в качестве фактора, воздействующего на кастрацию, — значит, идти вразрез с нашей современной фиксацией на причинно-следственной связи и личной ответственности: как данное событие произошло и как нас заставляет к нему отнестись современная жизнь. Случается импотенция, реальная или символическая, и в этом может быть «никто не виноват».
Летом 1986 года я находился в пути из Дордоньи (часть Франции) в Брюссель, чтобы оттуда вылететь в Нью-Йорк. В Париже я сделал пересадку с одного поезда на другой; обе руки у меня были заняты багажом. Вскоре после отхода поезда я понял, что приеду в Брюссель поздно, а ранним утром следующего дня вылечу в Нью-Йорк, и поэтому мне нужно иметь оба вида валюты: бельгийские франки и доллары США. Я нашёл пункт обмена валюты и, встав в очередь, стал понемножку вместе продвигаться с ней. После обмена я положил бумажник в боковой карман пиджака. Поставив свой багаж у стойки для еды сэндвичей, я обнаружил, что бумажник исчез: ни денег, ни кредитных карточек, ни дорожных чеков. (К счастью, мои билеты на поезд, авиабилеты и паспорт находились во внутреннем кармане.) Мне было трудно поверить в такое своё предвидение после вдохновения и самоудовлетворения.
Поздним вечером по дороге в Брюссель я ощущал смесь паники, подавленного настроения и ярости на себя и несправедливость мира. Мою способность к «действию» отняла рука чужестранца.
Кастрация? Конечно же, не титанических размеров, но определённо имели место подавленность, беспомощность, бессилие; вот один маленький пример переживания, присущего всем мужчинам. Кто-то это сделал, но сделал неизвестный мне человек, и никого конкретно я не могу в этом обвинить. Я мог рационализировать свою импотенцию, приводя в качестве аргументов то, что я был бессознательно, но намеренно невнимательным, что вор нуждался в деньгах больше, чем я сам, что это следствие выполнения некоего уравнительного закона. И всё-таки моё ощущение потери полностью не прошло. Против меня было совершено насилие, и в поезде я провёл несколько часов в глубоких переживаниях, размышлениях над тем, как мне теперь жить.
Иногда происходят разные события, в которых мы не можем разобраться. Или они выходят за рамки нашего кругозора в смысле обычного человеческого мировоззрения, или любое философское понимание имеет предел эффективного анализа. Мужчин кастрирует сама судьба, и с точки зрения судьбы эти кастрации не имеют ничего общего с противоположностью мужчины и женщины, с тем или иным не вполне ясным личным намерением вершить её самостоятельно, или же с плохими последствиями. Я знаю мальчика, у которого была врождённая дисфункция ануса. Теперь ему исполнилось восемь лет, и он испытывает страдания от того, что не похож на своих сверстников, и это состояние по мере его взросления определённо влияет на силу его фаллической свободы. Тело каждого человека отличается от тела любого другого человека, и это обстоятельство играет не последнюю роль в субъективном мужском переживании тревожности кастрации в отношении своей непохожести на других.
Наши современные опасения, связанные с судьбой, представляют собой рациональное сопротивление объяснению необъяснимого, которое проявляется в том, что необъяснимое отдаётся на откуп воле Бога. Рационализация, и Юнг это хорошо знал, является функцией воли, а именно то, что непроницаемо для силы воли, больше всего заставляет недоумевать эго. Глубинная психология всегда участвует в рациональной фантазии, содержащей причину и действие, несмотря на свою приверженность концепции бессознательного. Если человек знает причину, он сможет разрешить проблему. Кастрация по воле судьбы противоречит рациональному решению и его избегает. «Практически, — писал Юнг, — везде правит его величество случай... Изобилие и множественность жизни подчиняется закону, рациональному и иррациональному.» Юнг часто замечал, что всё, что не подчиняется закону, подчиняется цели. Кроме того, запасу фаллических сил наносится определённый ущерб, который выходит даже за рамки поставленной цели. Этот ущерб оказывается совершенно бессмысленным, деспотическим и аморальным.
Удар судьбы, нанесённый по фаллическому удовлетворению человека и его зрелости, может очень легко вызвать у него взрыв глубинной ярости против несправедливого отношения судьбы, то есть к её руке, сулящей очень малый успех или же не обещающий его вообще. В захватывающем шведском документальном фильме "Чудо жизни" мужчина в изумлении смотрит на борьбу спермы, чтобы пережить озноб эякуляции в теле женщины, и при этом миллионы сперматозоидов не попадают в яйцеклетку. Зритель слушает специальный комментарий, что тот единственный выживший сперматозоид, способный оплодотворить яйцеклетку, может содержать дефективные хромосомы, что приведёт к нарушению беременности. Слова Юнга о том, что «жизнь не подчиняется закону», отражаются в человеческом мышлении, тем самым давая возможность отложить любое лёгкое решение и планирование. Рациональность мышления дана человеку в дар, это приобретение эволюции, возможность для понимания и роста. Но рациональное понимание ограничено. Когда имеет место случай, причина может играть какую-то незначительную роль, а потом отойти в сторону. Контроль эго — сила воли — может сделать очень мало для выживания сперматозоидов в женском влагалище, не говоря уже о здоровом строении семени и яйцеклетки.
Тревожность, связанная с кастрацией, мужской страх (angst) перед исчезновением маскулинности так же глубоко укоренён в мужской психике, как судьба спермы в процессе эякуляции. Человек получает ощущение архетипической основы накатывающегося на замок штормящего маскулинного начала: волна за волной спадают вниз по исторической оси. Яйцо сидит, как Пенелопа, ожидающая Одиссея, как Психея, ожидающая Эроса, как ирландские жёны в пьесах Синга ждут возвращения своих потерявшихся в море капитанов. Таким образом, ясно видно кардинальное различие между мужским и женским началом.
Природная мудрость говорит мужчине, что катастрофические последствия существуют всегда, в действительности или в перспективе, как и в судьбе его спермы. В контексте такой работы такое катастрофическое последствие принимает образ кастрации. Здесь потребность во взгляде Юнга на религиозный аспект становится очевидной. Судьба или случай оставляет открытое пространство, внутри которого существует интуитивный базис для тревожности, который ценится и признаётся. То, что испытывает сперматозоид в борьбе за существование на пути к яйцеклетке, представляет собой основание архетипического паттерна в повседневной борьбе мужчины за достижение зрелости. Телесное осознание, что выживет только один сперматозоид, а два миллиона его собратьев умрут, — это сырое (бессознательное) содержание мужской психики, подпитывающее страх мужчины перед судьбой. При этом умрёт не только мужская эрекция вместе с её драгоценным эротическим порывом. Точно тоже самое будет с двумя миллионами его потенциальных повторений.
В греческой мифологии три Судьбы олицетворяют женскую духовность; в скандинавской мифологии три Норны также имеют женскую природу. Судьба считалась «личным и неизбежным роком, которому следует всякий смертный». Имея представление о борьбе сперматозоидов за выживание, это ничуть не удивляет. Природная мудрость воплощается в притче или легенде; случай, не имея никакого отношения к личной состоятельности, воплощается как женственность, как содержащий сосуд, как поле битвы для выживания маскулинности. Клото ткала нить жизни, Лахесис несла в себе элемент удачи, Атропос — неизбежности. Все три Норны тоже были пряхами.
Мужчине может вообще не предоставиться случай. Случай может дать ему прекрасного ребёнка, но с той же степенью вероятности он может дать и неполноценного ребёнка. Случайно получаются совершенно обычные дети, выросшие из обычных сперматозоидов. Любовь никогда не может рационально судить в отношении ценности детей, будь они совершенно обычные, или незаурядные, или даже свои собственные. Но всё равно любовь — это таинство, она идёт от женщины. Она придаёт форму мужским намерениям.
Ваша оценка
1 понравилось
