
Галерея славы «Игры в классики»
Julia_cherry
- 2 815 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Недавно где-то прочитал, что в свое время добропорядочные жители московской Хитровки очень обижались на Гиляровского: вот мол, прочитав его произведения, складывается впечатление, что здесь живут одни пьяницы, воры и проститутки. Что же, я ничуть не удивлен этому факту - журналистика и в те времена любила преподносить публике жареные факты. Иначе никто не будет покупать газет..
И действительно, все зависит от угла освещения: можно увидеть солнечную сторону улицы, а можно погрузиться и в ее ночную темень. В этой книге в основном солнечная сторона одного из районов Киева. Автор с любовью описывает местных колоритных персонажей. Где-то можно погрустить, где-то посмеяться. Но от всех этих записей веет теплотой и любовью. Лесков все таки светлый писатель и человек по своей натуре. Любителям его и рекомендую эту книгу...

В этой повести Лесков рассказывает о людях населявших Печерский район Киева. Почему антики? Потому, что люди эти были по своему уникальны, индивидуальны, интересны. Вместе с автором мы погружаемся в культуру староверов, следим за переосмыслением некоторых ценностей, смеёмся над курьёзами, и печалимся вместе с плачущими.
Как всегда прекрасный язык, великолепные описания русского быта, и христианских обычаев.

Таким загадочным словом "Печерские антики" обозначено довольно занимательное произведение. Мне название не говорило ни о чем, однако оно для читателей-современников автора было более "говорящим". Первое слово означает территорию современного Киева - его Печерский район. Антики же - это люди устаревшей природы, античные по сравнению в современниками, аксакалы, уникалы, идивидуалы. То есть люди вполне себе необыкновенные, которые составляли саму суть времени и места действия. Вот о них - то и повесть. Книга построена таким образом, что мы окунаемся в воспоминания автора, смотрим его глазами на мир, который был и уже его нет.. На общество, костями которого были эти своеобразные люди. Это не великие деятели эпохи, не дворяне-богачи, не авторы нетленок, но именно они создают тот непередаваемый дух и колорит эпохи. Перед нами проходит вереница очень разных и непохожих друг на друга лиц, с тонко подмеченными автором чертами характера, с любовью и точностью описавшего их настолько живыми, насколько это вообще реально. И вот мы знакомимся с фантазером стариком военным, со священником с игровой зависимостью и очень легким (я бы даже сказала способным на бескорыстные и благородные поступки) характером, со старовером-раскольником и его воспитанником и некоторыми иными лицами. С какой любовью переданы эти персонажи, как неторопливо и метко описаны! В итоге я получила прекрасное путешествие в XIX век к печерским антикам.

Но едва это сошло с рук, как Юнг опять ходил по городу в еще большем горе: он останавливал знакомых и, вынимая из жилетного кармана маленькую бумажку, говорил:
– Посмотрите, пожалуйста, – хорош цензор! Что он со мною делает! – он мне не разрешает поправить вчерашнюю ошибку.
Поправка гласила следующее: «Вчера у нас напечатано: киевляне преимущественно все онанисты, – читай оптимисты».
– Каково положение! – восклицал Юнг.

Химия производилась в огромном старом корыте с разведенным в нем коровьим пометом и другими элементами, образовывавшими новые соединения. Элементы всё были простые: навоз, песок, смола и зерна овса «для проросли».

Тут мы, молодыми ребятами, бывало, проводили целые ночи до бела света, слушая того, кто нам казался умнее, — кто обладал большими против других сведениями и мог рассказать нам о Канте, о Гегеле, о «чувствах высокого и прекрасного» и о многом другом, о чем теперь совсем и не слыхать речей в садах нынешнего Киева. Теперь, когда доводится бывать там, все чаще слышишь только что-то о банках и о том, кого во сколько надо ценить на деньги. Любопытно подумать, как это настроение отразится на нравах подрастающего поколения, когда настанет его время действовать...
















Другие издания


