Колдовство и религия в России. 1700-1740 гг.

Тема, вынесенная в заголовок этой работы, может показаться несовместимой с точными хронологическими рамками. Трудно представить себе, что религиозность может меняться год от года или от десятилетия к десятилетию. Поэтому и верхняя, и нижняя дата вполне условны - это скорее рамки периода, к которому относятся источники, положенные в основу нашей работы.

Рейтинг LiveLib

4,3

3 оценки

5
33%
4
67%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 3Хотят прочитать 10

Рецензии

DeadHerzog10 октября 2019 г.
Колдуны и империя
Я не любитель церковной истории и слабо в ней разбираюсь, но эта книга действительно увлекательна, и в этом заслуга автора, сумевшего подать ее как занимательный рассказ о живых людях (несмотря на то, что временами сбивается на птичий язык) и подслеповатой русской бюрократии. Или это просто какое-то сильное колдунство.
Четко сформулировать, о чем исследование, мне не удалось. В принципе, автор рассматривает петровскую реформу благочестия, но если так, то выражено это плохо. Скорее, Александра Лаврова интересуют отдельные вопросы религиозной жизни России в петровскую эпоху и сразу после (хотя временные рамки, вынесенные в название, весьма условны, как указывает сам автор) и частично это пересекается с потугами реформаторов (таких, как Яворский и Прокопович). Наверное, книга о том, как люди пытались понять, чего от них хотят власти, как приспосабливались, создавали практики сопротивления, обманывали дознавателей и как осознавали себя и свою веру, что и как было важно в старообрядчестве для крестьян и что - для дворян, как воспринимали колдовство и чем оно отличалось от суеверий.

Какой это царь, он подметный иноземец, строит Питеры, а у нас жалованье отнял.
Вообще книга представляется некоей мозаикой - из-за фрагментарности свидетельств говорить о чем-то с уверенностью и опорой на статистику не приходится, так что автор вынужден пробовать на зуб по одному, по два, максимум - по несколько дошедших до нас инквизиторских дел, чтобы разобраться хотя бы приблизительно, во что и как верили различные поколения петровских подданных. И как ни странно, но мозаика эта, пусть и с лакунами, но определенное представление все же дает: собранные все вместе, множество малых деталей вкупе с качественным, хоть и осторожным анализом, дают возможность увидеть последствия церковных реформ Никона и Петра.

камисар же де избраня ево за те слова матерно, ударил по голове рукой
Лавров пишет немало неожиданных вещей: по его мнению, например, именно Петр помог оформиться старообрядчеству, которое до него пребывало в аморфном состоянии; да и вообще многие его указы, как ни странно, на поверку были в пользу именно старообрядцев. Скажем, указ о двойном окладе заставил многих крестьян воспринимать старую веру как нечто ценное - уплачено же, а стремление церковных властей разобраться, кто православный, а кто еретик сплотило старообрядцев, укрепило их авторитетные фигуры, привело к формированию опознавательной системы "свой-чужой" и создало строгую социальную структуру.
Отдельно идут осторожные попытки Лаврова оспорить некоторые утвердившиеся в историографии (как нашей, так и забугорной) образы: например, он сомневается в наличии связи старообрядцев с протестантской этикой и указывает, что не раскол создал "справного хозяина", но только справные хозяева сумели выжить в расколе. Также он походя, но довольно убедительно доказывает, что в своих церковных реформах Петр руководствовался не догмами протестантов, как полагают многие историки, но идеалами Контрреформации.
Чуть ли не на каждой странице читаешь либо такое, чего не знал, либо о чем никогда не задумывался. Что старообрядцы брали на себя смертный грех, чтобы законно не ходить к причастию; что священникам могли платить за то, чтобы они НЕ крестили и НЕ соборовали; что свадьба является языческим ритуалом, который не смогло вытеснить венчание; что русская деревня подверглась реальной христианизации только в XV-XVI веках, когда наконец удалось добиться массового исполнения христианских переходных обрядов (крещение-венчание-погребение) с отказом от народных (нецерковных похорон или первой стрижки ребенка); что указ о преследовании кликуш почти полностью остановил колдовские процессы, поскольку именно кликуши были основными доносительницами, и многое другое, не менее интересное.
Монография не является хронологически последовательной, автор по отдельности изучает каждый из интересующих его вопросов, поэтому составить себе точную картину петровской реформы благочестия не получится - очень быстро вы запутаетесь в приказах церковных дел, канцеляриях иконного изображения и приказах инквизиторских дел: царь был фанатом бюрократии, так что кто за что отвечает и какая где сфера компетенции, никто не знал и даже не догадывался. Так что картина действующей инквизиции и пылающих по стране костров проступает как-то сама собой. Все-таки истинно, что Петр "был первый большевик" - прав был Волошин. Одно использование часовен под хозяйственные нужды чего стоит.
Фактически у Лаврова получилась замечательно сложная, с пустотами и додумыванием, но глубоко проанализированная картина сочлененного православия первой половины XVIII века - народного, синодального, старообрядческого, смешанного, сектантского, когда простой люд плавно перетекал из одного состояния в другое, даже не задумываясь об этом и не подозревая, что использует элементы из разных конфессий и верований, путая религию и магию, заговоры и молитву.
Читать далее
34
726