Сибирский рассказ
nzagreba
- 5 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Сборник коротких рассказов, эссе, основной темой и содержанием которых стали зарисовки картин природы, а также рассуждения автора о сути и роли человека, о взаимодействии и соседстве людей и природы, зачастую не то, что бесхозяйственном, но расточительном и пагубном.
И предельным контрастом выглядят зарисовки родного края и его просторов и хозяйственно-бесхозяйственной деятельности человека, так и кажется порой, что у людей есть некий злой умысел и злая целенаправленная губительная воля.
Такова ли природа человека?..

Заблудиться в жизни еще легче, чем в лесу. Очень просто, особенно, когда вокруг вертится множество искушений и соблазнов, сойти с дороги и потерять исхоженную тропу, запаниковать, стать парализованным страхом перед будущим.
Пойти по другому пути и осмеять добродетели — память, терпение, сострадание, любовь. Ими всегда была пропитана русская литература и творчество Астафьева.
В жизни человека тоже должны быть «затеси», по которым он бы двигался. Какие? Совесть, честность, ответственность, причастность, справедливость, не только желание, но и умение трудиться и приносить добро. Вот такие зарубки оставляет нам Астафьев не только этим — всеми своими произведениями.
«Затеси» нельзя отнести к полноценным рассказам: они — вне устоявшихся форм литературы. Их вернее всего можно обозначить словом "миниатюры".
В их основу легли конкретные эпизоды, случаи из жизни, пережитые или услышанные писателем, его воспоминания, раздумья о людях, о нравственности, философские вопросы, восхитительные пейзажи.
«Затеси» Астафьева собраны в несколько тетрадей:
«Падение листа» - по большей части о природе; «Видение», «Вздох» и «Игра» - о людях, вообще о жизни; «Древнее, вечное» - затеси, рожденные из наблюдений, историй, размышлений о животных; «Последняя народная симфония» - об искусстве и людях искусства; «Рукою согретый хлеб» - воспоминания о войне и послевоенном времени.
Астафьевские затеси, оставленные им на сердце читателей, душевные, теплые, свежи и ярки. По ним можно отыскать дорогу к себе, к родине, к любви. Войдут они в сердце, пропустишь это сквозь себя и переменишься, и твоя душа спасена.

Этот рассказ разделился для меня на 2 половины. Первая понравилась, оказалась очень созвучна моим мыслям и чувствам. Отношения героя с дочерью. Как правильно расставить приоритеты по времени: общение с ребенком и выполнение планов по работе? Непростой вопрос для отца.
Очень понравилась их реально-символическая ворона. Она в самом деле связующая нить между ними, пусть для отца эта роль вороны выдумана, и, возможно, дочь тоже понимает, что это всего лишь игра, в которой ворона просто играет эту связующую роль, но это только их ворона, и она их сокровенное. Неслучайно в конце рассказа эта ворона каркала всё утро, накаркав неприятные вести.
Но вторая половина - я через нее еле продралась. Мне оказались настолько чужды переживания героя, связанные с его пониманием и ощущением себя, что я, чтобы хоть что-то почувствовать и понять, читала этот кусок дважды, но не помогло. Ну, вот не понимаю я этого чувства, что я - это не я, а кого-то просто замещаю в своем теле, не понимаю, как можно чувствовать себя здесь и в то же время где-то там, стоять в одном месте и видеть, как я иду в другом месте, слышать, как я там дышу и т.д. Вот все эти метания от себя к себе, которые происходили у героя в тот день, описанное вот таким образом чувство одиночества, всё это для меня, читателя, было мукой.

«Записка
«На прокорм легка, хотя и объесть может. Но не зловредна».
Нет, это не из Гоголя и не из Салтыкова-Щедрина, и не из прошлого века.
В наши дни, в век, так сказать, энтээра, из старой русской деревни, подбив продать домишко, родной сынок привез в город собственную мать, неграмотную, изношенную в работе, и «забыл» ее на вокзале.
В карман выходной плюшевой жакетки матери вместо денег сынок вложил эту самую записку, как рекомендательное письмо в няньки, сторожихи, домработницы.
Все же жаль порою бывает, что отменена публичная порка. Для автора этой записки я сам нарубил бы виц и порол бы его, порол до крови, до визга, чтоб далеко и всем было слышно.» (с)