Эх, нарративы-нарративы… Как много они могут сказать о том, кто их создал! И даже к чтению этой книги я подошла двояко: со стороны того, о чем в ней написано, и со стороны того, кто и как это написал. Я думала, «будет хорошо, а вышло не очень». Книга, безусловно, познавательная и одновременно очень сухая, скучная, оставляющая ощущение незавершенности, недописанности и – главное - недообъясненности. Конечно, это свойство любого текста – оставлять простор для читателя, зазор между собой и им, но здесь простора было слишком уж много, с избытком.
О чем книга? Об очень, если не о самом интересном: как человек упорядочивает и перерабатывает свой жизненный опыт в личных историях, как и в каких формах презентирует его для других, как отбирает то, что намеревается поведать о себе и своей жизни другим, и достигает ли при этом желанного эффекта. Через рассказанный или написанный текст можно узнать очень многое о человеке и его жизненном пути, даже то, что он не сказал и даже говорить не собирался. В данном случае автор больше сосредоточилась на психотерапии и формировании привязанности, демонстрируя, как это «многое» реконструируется и прорывается сквозь текстовые сюжеты, жанры, речевые конструкции и пр.
Фактически, речь идет о специфически словесном жизнетворчестве, когда жизнь, пропущенная сквозь призму языка и мышления, становится личной историей и вместе с тем – именно тем, что и как хочется в ней видеть рассказчику. Анализ трансформации жизни в личную историю – процесс увлекательный и со стороны рассказывающего (если он хороший рассказчик), и со стороны слушающего, особенно психотерапевта или психоаналитика (если ему интересно подмечать, где рассказчик слегка передергивает предмет повествования). Что-то всегда можно убрать из личного нарратива, что-то, несмотря на его смысловую и эмоциональную ничтожность, вынести на первый план, на чем-то сфокусироваться, а в чем-то просто нафантазировать. А потом во все это поверить самому и попытаться заставить поверить читателя или слушателя. И как это все ненадежно, какая нужна ловкость памяти, слов и мысли, чтобы оба перестали различать реальность, в которой живут, от реальности, о которой рассказывают! А может, и нет никакой иной, особенно уходящей в прошлое, реальности, кроме рассказанной, и значит, если нет свидетелей нашего доблестного жизненного пути, мы можем, особенно не обливаясь слезами над вымыслом, поведать миру о себе все что угодно? Но часто все это получается неосознанно, потому что, развиваясь, мы действительно меняем отношение к уже свершившимся событиям собственной жизни, уничтожая в ней одни смыслы и заменяя их другими, о которых и понятия не имели раньше. А потом мы самоопределяемся самостоятельно измененными значениями и продолжаем жить так, как если бы они были истинными, пережитыми реально. Каждый творит свою жизнь, как может, и каждому хочется, чтобы его биография была интересной и казалась значимой хотя бы ему самому, если не другим. Тем более, что в человеческом восприятии никакой объективности нет.
Книга состоит из анализа кейсов («Анализ в кредит: уступка реальности или бегство от реальности?», «”Все-таки во мне что-то происходит”, или Развитие ментализации в жизни и в психоанализе», «Реконструкция психической травмы: восстановление связи времен и событий») и из описаний авторских попыток «поверить алгеброй гармонию», то есть рассмотреть личные истории в серии эмпирических исследований («Анализ нарративов пациента…», «Рефлексивный процесс и его отражение в дискурсе»). Но, как мне показалось, ни то, ни другое не удалось в полной мере: исследования показались прошедшими по касательной к тому, что хотелось бы знать (механизм трансформации события жизни в событие текста), а кейсы, как, собственно, всегда с кейсами и бывает, - пристрастно подобранными, затянутыми и, в конечном итоге, не о том, что подтверждало бы общую мысль. А поскольку статьи, из которых состоит книга, писались в разное время, метаморфозы авторского отношения к предмету здесь тоже налицо.
Книга, несмотря на роскошный посыл, показалась мне не очень цельной и, в общем, не реализовавшей свой смысловой «замах». Ее содержание тонет и размывается в фрагментарности и какой-то неравномерности: заявленная идея не проходит, как стоило бы ожидать, пресловутой красной нитью через все разделы, а путается, вьется, до конца не выговаривается, а временами и вовсе исчезает, подменяясь некими объективными показателями. Ее разделы читающий должен как-то сам привязать в качестве аргументов к неотчетливо изложенной авторской позиции. Этим «Опытам…», на мой взгляд, не хватило доказанности, внутреннего единства теоретической идеи и описанных исследований, в результате получилось так, что каждый раздел рассказывает о чем-то своем, а читателю остается только поверить, что это все именно о нем – о личном нарративе. Так что, в итоге, прочиталось не без любопытства к предмету и чужим личным историям, но с ощущением не оправдавшихся ожиданий глубокого и качественного анализа.
26 понравилось
