…итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет…
(Евангелие от Матфея)
– Интеллигенция жаждет двух вещей: свободы и правды, – объяснил я, не дождавшись ответа. – "Интеллигентская паранойя" – это когда творческому человеку кажется, что ему не дают свободы творчества и что власти скрывают правду. На это и будем давить.
Я не стал перегружать новичка информацией. Он, скорее всего, не знал о "парадоксе дерьма в среде интеллигенции". Суть в том, что интеллигенция, если её не контролирует общество, начинает писать дерьмо, рисовать дерьмо и изобретать дерьмо. Словом, самовыражаться. Мы нажмём на чувства свободы, интеллигенция вытребует себе этой самой свободы и начнёт выдавать дерьмо в промышленных масштабах. А нам это и нужно: одурев от колоссальной массы "шедевров", общество перестанет понимать разницу между настоящим искусством и дерьмом, начнётся разброд и шатание. С быдлом ещё проще, у неприхотливых нетворческих людей нужно разбудить животные инстинкты разной низкопробной пошлятиной.
(из размышлений одного из героев романа)
Роман, взрывающий мозг буквально с первых предложений. Вещь оригинальная и интересная. Меня затянуло с начала и не отпускало до конца. Но обо всем по порядку…
Книга сконфигурирована таким образом, что картина событий разворачивается перед читателем как бы скачками. Повествование состоит из четырех частей. Первая часть рассказывает историю нищесвоя Фила. Нищесвой – это «нищий свойствами», человек, изначально обделенный хорошими качествами: добротой, красотой, смелостью и т.п., и потому помещенный жить в Отстойник (нечто вроде концлагеря или колонии-поселения под куполом), регулярно обираемый специально приставленными для того смотрилами (надсмотрщиками) и одурманиваемый религиозной пропагандой. Все приобретенные за день и ночь положительные качества, свойства Фил и другие нищесвои отдают смотрилам во время утреннего богослужения, становясь хилее, трусливее, подлее… Фил – романтик. Он прячет накопленные им свойства, позволяющие мечтать, и придается мечтам украдкой, когда смотрилы и другие нищесвои его не видят. Однажды, ища пропитание на свалке странных «недоопределенных» вещей, «овеществленных» действий и понятий (Отстойник собственно и есть одна большая свалка, куда из внешнего мира сбрасывается «словохлам» и разные гротескные существа, вроде «мухокомаров», «крысоволков» и «полуживок») Фил встречает жалкого оборванца Герта, только что ставшего нищесвоем и объявляет того своим «шустриком»…
Так начинается история. Оригинальным заковыристым языком автор описывает уродливый мирок внутри купола, больное общество несчастных людей – нищесвоев и смотрил.
Я не хочу раскрывать сюжет романа и, тем не менее, должен – просто обязан – рассказать об этой замечательной работе. Дилемма. Но я постараюсь.
Вторая часть показывает нам мир по ту сторону купола. Мир столь яркий и невообразимо-чудесный – без всякого фэнтези! – что ему могли бы позавидовать Стругацкие (к коим, как мне кажется, в романе полным-полно отсылок). Но память об Отстойнике заставляет читателя постоянно рефлексировать, переосмысливать высокотехнологичную сказку или, лучше сказать: утопию.
События второй части описаны от лица землянина Игната Зеленцова, оказавшегося в Миогене – так называется мир – вместе с напарником Виталием Смирновым. Зеленцов и Смирнов – дилаперы «Межмирторга», земной компании, промышляющей разведкой новых миров с целью их ограбления (неэквивалентный обмен) и/или стимулированием в них капиталистических отношений до стадии формирования «общества потребления». В случае если мир требовалось подтянуть до уровня нашего с вами, земного «первого мира», дилаперы выступали в нем в роли прогрессоров (прогрессорский дилапинг); когда же мир указывался «коммуноидным» – а значит; «неправильным» и «тупиковым» – то его «нормализовывали» (нормализующий дилапинг)… фактически регрессировали.
Оказавшись в Миогене, земляне вскоре понимают, что мир этот в своем развитии сильно опережает Землю. Технологии здесь развиты настолько, что для перемещения в пространстве не нужен транспорт, а для производства всего необходимого – заводы и фабрики, в привычном их понимании. Здесь нет стариков, потому, что миогенцы всегда могут омолодиться, нет больных, ведь есть «ремницы» – компактные больницы, излечивающие от любых болезней… и вообще, в Миогене можно легко воскрешать мертвых. Все, нужно для комфортной жизни – пища, одежда, дома – добывается миогенцами посредством мысли («выдумывается»). В основе таких чудес лежит онтроника – технология, основанная на «управлении онтологией мира». Не буду вдаваться в подробности относительно онтроники, скажу только, что к обоснованию лежащих в ее основе философских категорий автор подошел весьма и весьма основательно. Читатели могут убедиться в этом, заглянув в главу «Мир недалёкого будущего», расположенную в конце книги (это лучше делать по прочтении романа, дабы не испортить впечатление). Итак, Миоген, по мнению дилаперов, «зашел в коммуноидный тупик» и срочно нуждается в «стабилизирующем дилапинге». Земляне принимаются за дело и терпят раз за разом поражение. Пытаются вербовать «коммуноидов»-аборигенов, насаждать буржуазное «искусство», объясняют глупым миогенцам, что «дублить» вещи неправильно, а правильно владеть вещами единолично, что частная собственность – это то, к чему необходимо стремиться всякому разумному существу… но их принимают за дураков. Большинство принимает. Но Игнату, все же, удается отыскать в этом «недоразвитом» обществе парочку «нормальных» людей, готовых на сотрудничество…
А тем временем, из самых обычных, рядовых миогенцев «конфигурится» спецслужба, которая выходит на след одного из агентов землян, а потом и на самих дилаперов. Зеленцову с напарником предлагают выметаться назад на Землю в трехдневный срок, а предатель отправляется в Отстойник…
Действие третьей части происходит на Земле будущего и описывается от лица сотрудника ФСЕН (Федеральная служба Естественного надзора) капитана Гусарова. Эта часть книги мне представляется самой слабой. Не потому, что плохо написана, а потому, что мир Земли не отличается от настоящего, а люди в нем – от наших современников. Не буду вдаваться в детали сюжета, скажу только, что герои-земляне, лично мне (думаю, и саму автору тоже) отвратительны. Единственный персонаж книги, к которому я испытывал симпатии, это мечтатель Фил. В конце книги он уже не нищесвой, а солдат миогенской армии. Да, в Миогене появляется армия. Дилаперы-земляне сумели «нормализовать» новый «неправильный» мир, но все пошло не так, как они того хотели. В одураченном человечестве Миогена поднимается волна патриотизма, появляется Великий Вождь, свой «Геббельс» и устанавливается фашизм. Фил, даже будучи облечен в солдатскую форму, остается человеком (не Марти Сью, на котором клейма негде ставить, а простым – и, на мой взгляд, неплохим – человеком, со своими недостатками). В последней, четвертой части книги Фил делает что в его силах, чтобы помочь исправить то, что натворили в его мире «просвещенные» капитализмом земляне.
Еще пару слов о четвертой части. После слабенькой третьей, заключительная часть романа накрывает читателя таким мозговыносящим сумбуром, такой круговертью образов и непредсказуемым абсурдом, который ставит его где-то рядом с бессмертным творением Льюиса Кэрролла и уж точно в один ряд с «Железным Советом» Чайны Мьевилля (кто читал, вспомните про «Катотопическое пятно»). На этом все.
Отдельно хочу отметить качество текста. На весь роман мне попалось всего штук 20 опечаток и мелких ошибок. Книга читается легко и по-настоящему увлекает. 10 килосвоев из 10!
6 понравилось
