Время русских гениев
На сегодняшний день Леонид Петрович Гроссман все еще не забыт, периодически попадаясь в тех или иных публикациях. Между тем, это один из крупнейших литературоведов советского периода. Сам он родился в далеком тысяча восемьсот восемьдесят восьмом году и, соответственно, угодил в эпицентр разлома эпох, культур и столетий. Это безусловно наложило свой отпечаток на все его творчество и мировоззрение. В нем чувствуется одновременно и культурное богатство и образование императорской России, но в тоже время все это активно сдабривается социалистической идеологией.
Под одной обложкой издательства Альфа-книга собрались совершенно различные, подчас противоположные произведения о трех величайших российских писателях. Несмотря на тот факт, что они вышли из-под одного пера, каждое отличается своей уникальной стилистикой, формой и трактовкой биографических событий персонажа. Стоит также отметить, что все они были написаны в разное время, чем, во многом и объясняется их разнообразие.
Первая книга Гроссмана - биография Пушкина. Однако утверждение о том, что это биография в строгом смысле слова еще требует своего подтверждения. Стоит ли говорить о том, что Пушкин - не просто фундамент и основа всей русской литературы, шире культуры в принципе, но даже один из краеугольных камней, заложенных под саму по себе западно-европейскую цивилизацию. Это фигура сравнимая разве что с Гете, Моцартом или Фомой Аквинским, как минимум в части влияния на последующее развитие культуры, не говоря уже о самой личности и уникальном титаническом таланте, вероятно, неземного происхождения. По аналогии с Вольфгангом Амадеем, можно сказать, что в Пушкине уже содержались все жанры литературы в своем предельном совершенстве. Это человек, стоящий выше политики, выше социальных проблем и, подобно солнцу, дарящий свою благость без всякой системы или научной теории. Не говоря уже о том, что все направления поэзии были исчерпаны им до самого дна, с учетом недолгой земной жизни, но и художественную прозу - авантюрные романы, комедию, лирическую драму, сказочные былины и даже психологический триллер, он вывел на совершенно новый уровень литературного мастерства, заставив все последующие поколения ориентироваться на эту новую планку. Помня обо всем этом, возникает резонный вопрос - как вообще можно подступиться к такой монументальной скале, “самодвижущемуся” литературному памятнику как Александр Сергеевич? Какие слова подобрать, сквозь призму какого восприятия, идеологии, философии, истории его увидеть одновременно со всех точек зрения и передать это впечатление единственно верными фразами и стилистическими оборотами?
К сожалению, Гроссман полностью проваливает возложенную миссию адекватного воссоздания образа Пушкина в условиях реалий двадцатого века. Первое, что стоит отметить - книга создавалась для серии ЖЗЛ в тысяча девятьсот сороковом году. Стоит напомнить, что вся Европа уже сгорала в адском пожарище войны, а переброс ее всепожирающего пламени на советскую землю оставался лишь вопросом времени. Первой задачей не только средств массовой информации, но также всей литературы и мира искусства в целом, было любыми средствами поддерживать народный дух, укреплять господствующую идеологию и сплавлять общество и государство в единый, несокрушимый и нераздельный организм. Очевидно, именно поэтому книга про Пушкина с большим трудом может относиться к самому писателю. По большей части, это попытка реконструировать образ поэта в рамках социально-политической философии антимонархических, революционный тенденций начала двадцатого века. Стоит напомнить, что одной из самых роковых дат в истории всей царской власти Российской империи было и остается восстание декабристов, к которому Пушкин имел пусть не прямое, но все же активное косвенное влияние.
Таким образом, огромный упор в разборе биографии и фактов из жизни Александра Сергеевича делается исключительно на его борьбу с деспотией, злом и тиранией царского режима. Начиная с первых юношеских набросков, воспевающих свободу и заканчивая прямым столкновением взрослого, умудренного жизнью поэта с отделениями столичного цензурного комитета, применяющего к нему всевозможные санкции, вплоть до высылки, но не более. Стоит отметить, что согласно Гроссману, Пушкин практически всегда выходил сухим из воды, даже в условиях самой напряженной войны за свободу слова. Во многом это объяснялось его богатыми литературным связям. Гроссман рисует картину скрытой подпольной империи, в которой огромное количество думающих людей так или поддерживали нонконформизм поэта и видели, что царское правление Александра, а тем более Николая Первого совсем не идеально. Таким образом, при чтении пушкинской биографии Гроссмана упорно сохраняется ощущение, что автор сбился с курса. В книге практически полностью забывается главное - внутренняя духовная жизнь, активное творческое начало Пушкина как гения, разбивающего любые скрижали одним своим творчеством. Все это приносится в жертву ради освещения его светской, политической и социальной борьбы. Образ поэта и пророка становится лишь бледной копией война исторической справедливости.
Ситуация полностью меняется во второй книге Гроссмана о Достоевском. Во время ее написания, автору шел уже седьмой десяток. В стране установился период так называемой оттепели. Возможно, именно этими причинами объясняется, что книга абсолютно избегает любой политизации, искажений или каких-либо вольных трактовок. Несмотря на тот факт, что Достоевский был активным участником революционного кружка, ратующего за свободу народных масс, эта тема по справедливости отходит на второй план. Настоящий Достоевский - конечно же, не материалист, революционер или борец на баррикадах, а христианский врачеватель душ, знахарь, способный излечивать самый страшный недуг современности, который он же первым и описал, а именно - нигилизм. Единственным отрицательным моментом, который можно указать применительно к биографии Достоевского является то, что его христианская идеология не получила своего полного, окончательного развертывания. По понятным причинам, автор вынужден был обойти наиболее острые религиозные углы философии Достоевского. Однако, книга изобилует целым рядом высокохудожественных зарисовок и мизансцен, рожденных воображением Гроссмана. По уровню драматизма, лиричности, цельности и ясности диалогов - это колоссальный уровень мастерства, погружающий в себя без остатка. После прочтения этой биографии Гроссмана остается только одно горькое чувство, что она слишком быстро подошла к концу.
Если в отношении к Достоевскому, автору приходилось прибегать к многочисленным отступлениям и умолчаниям при анализе его религиозных мировоззрений, то в случае с Лесковым сделать этого попросту невозможно. Крупнейший российский писатель девятнадцатого века, всю жизнь печатавшийся в второсортных журналах, перебивавшийся кое-как от гонорара до гонорара, весь и соткан исключительно из духовного, метафизического, церковного и православного идеализма. Все его темы, все сочинения, романы или маленькие журнальные рассказы повествуют исключительно о тайнах души в области религиозной этики. Из трех, представленных биографии, создать жизнеописание Лескова в условиях цензурных ограничений и господствующей идеологии - сложнее всего. Но Гроссман справляется и с этой задачей. Написанная в тысяча девятьсот сорок пятом году, биография представляет из себя высокоточный, хотя и очень аккуратный "абрис" души Лескова. За такую филигранную работу остается только сказать спасибо.
8 понравилось
![Обложка подборки [Моя библиотека] Непрочитанное:с](https://i.livelib.ru/selepic/736535/l/9207/Moya_biblioteka_Neprochitannoes.jpg)
