Детки в порядке

...Некоторая красота просто нуждается в трагедии.

Люди всегда говорят о том, как состарятся вместе, словно это самое прекрасное и романтичное, что может случиться в жизни. Но часто ли это происходит? Люди меняются по-разному.

Мне всегда казалось, что в словах есть что-то особенно тёплое, когда их говорят на морозе. Ну, не знаю. Словно забирают дыхание у того, кто их сказал, и заворачивается в выдох, как в свитер.

Песня сделала своё дело. Дело, которое делают все хорошие песни. Она заставила меня почувствовать, что это обо мне.

Она заставляла меня забывать о незабываемом.

Мы шли по полночным улицам Нью-Милфорда, топча подошвами мостовую, и дыхание шло вместе с нами. Выдох – и кусочек души устремляется в воздух. Вдох – и кусочек сердца попадает нам в горло. Выдох, вдох, выдох в холодную ночь.

Иногда, особенно после разговоров с людьми, я представляю, как залезаю в какую-то дыру, а дыра выплёвывает меня обратно. Но что поделать.

— Вы когда-нибудь слышали, что нужно пройти через огонь, чтобы стать тем, кем должен?
— Конечно.
— Я всегда хотел быть сильным, мисс Мендес. Но огня как-то, по-моему, многовато.

У меня был синдром Мёбиуса, сколько себя помню, и это научило меня одному: если у кого хватает наглости утверждать, что они понимают, то вот именно они-то как раз ничего и не поймут. Кто понимает, предпочитает помалкивать.

— Вы, ребята, самое прекрасное сложное предложение, которое я слышал, — сказал я.
— Мы, — сказала Мэд.
— Что?
— Мы самое прекрасное сложное предложение, которое ты слышал.
— Мы.
Какое слово.