Концептуальное чтиво
Сборник рассказов, написанных в разное время, складывается в общее повествование, как разбитая скульптура, некоторые детали которой выброшены между делом. Вроде бы есть нечто целое, опознаваемое. И в то же время не хватает чего-то, что придало бы произведению удобную форму. И в этом есть хулиганское очарование Павла Пепперштейна.
Его фантастический, эзотерический, магический мир создается на набросках, как бы случайных озарениях, безудержной игре со здравым смыслом и безумием. Персонажи возникают внезапно, как иллюзионисты так, что не успеваешь уследить за их ролью и значением в повествовании. Детективные завязки, философские притчи, сатирический трэш – чем только не пользуется Пепперштейн, чтобы удерживать внимание и водить за нос читателей. По всему миру происходят кровавые убийства, таинственные совпадения, гротескный маньяк пытается отравить самую суть бытия, русский сыщик-пижон появляется в самый подходящий момент, и русская же девушка мстит за все несправедливости мира, огорчённая смертью Майкла Джексона. Бесконечное наваждение, затягивающий морок, хлесткая ирония и причудливые образы, намеренно огрубленные, шаржированные, набросанные в палп-фикшн манере. Читателя мотает по планете, открывая интимные, на грани приличия уголки человеческой жизни. Убийства в БДСМ-борделе или на курорте для нудистов обладают всеми пикантными красками, но они лишь пародийные части глобальной головоломки, которая приводит в трагический мир выдуманного народа маунов. И хотя само слово Пепперштейн не выдумал, он с увлечением создает убедительную мистификацию, рассказывая об экзотической культуре целой нации.
Игры с популярными приемами художник облекает и в искусные лингвистические игры. И хотя почти всегда его персонажи изъясняются как бы на английском языке, Пепперштейн пользуется ироничными и поэтичными аллитерациями, ассоциациями русского, которые могут показаться случайными, алогичными, но всегда выстраиваются в заклинательную последовательность.
Языковые грубости, нецензурные выражения, блатная манера уголовников окутаны изощренными метафорами, аристократическими образами, захлебывающимся пестрым многословием стильного словоупотребления. Пепперштейн ткет паутину, где из велеречия невольно начинают вырисовываться наркотические, иллюзорные смыслы, множащие энтропию нездорового, полного боли и насилия мира. Невероятная красота и уродство, благородство и подлость, простодушие и интриги складываются друг в друга, как матрешка, проваливаются в неизведанное ВСЁ, венчающее сборник.
Конечно, вдохновляясь бульварной эстетикой, Пепперштейн ставит ее пьедестал искусства концептуализма и как художник, и как писатель. Это вызов, рассчитанный на снобистское недоумение и отторжение. Это поэзия примитивизма, вульгарности, низменности, управляющих человеческими поступками и желаниями. Агенты спецслужб, монстры со сверхспособностями, абсурдные события развлекают, щекочут нервы, но позволяют выйти за рамки рутины, банальности, испугаться скудости повседневности, увидеть мир за рамками вещности и норм, сводящих с ума, заставляющих покрывать ежедневные преступления и пороки.
14 понравилось
