KillWish
IrinkaPopova
- 289 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Толстой даже в камерном рассказе эпичен. Вообще-то это небольшая зарисовка военного эпизода. Кавказ, русские решили разорить чеченский аул, за чем их и застал волонтёр, альтер-эго писателя. Разорили. Пара самых гарцующих пони офицеров была убита засевшими в лесу партизанами.
Так почему эпичен? Да потому что,читая его, в голове рисуется просто просторы Рохана и Гондора, не иначе. Шучу, конечно, но правда, все эти реки, села, горные аулы, кибитки, лесные чащи, извечные закаты проносятся перед глазами под романтичную музыку. Умеет же.
Эпичен, но камерно. Лев Николаевич - сплошной ворох противоречий. Совсем неуютная история о военной жестокости, о небольших искорках человечности в самых разных людях посреди моря садизма, о равнодушности природы к человеческим трагедиям, о бренности тела, вот был человек, и вот его не стало, и всем в общем-то всё равно, умер ты или нет, кроме, быть может, матерей.
Мне от него грустно.

Настоящая человеческая правда, с которой пишет Лев Николаевич.
Найдёте ли Вы здесь рассказ о героических поступках? Нет. Но в каждом безымянном образе солдат, защищавших Севастополь, мы видим героев.
Писатель рассказывает горькую правду о раненых и погибших, говорит об огромной любви к Родине. И ещё напоминает, что война - это не столько подвиги, сколько тяжёлая работа.
Вы ясно поймете, вообразите себе тех людей, которых вы сейчас видели, теми героями, которые в те тяжелые времена не упали, а возвышались духом и с наслаждением готовились к смерти, не за город, а за родину. Надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, которой героем был народ русский.

Талант виден даже в молодом возрасте. Прочитал, и как будто реально побывал в осажденном Севастополе периода Крымской кампании. Вместе с автором шагаешь по улицам просыпающегося города под "неумолкаемый гул моря, изредка прерываемый раскатистыми выстрелами". Но это не оказывает заметного влияния на повседневную жизнь. Разве что на улицах больше военных, спешащих по своим делам. С Северной на ялике пересекаешь бухту к Графской пристани, замечая торчащие из воды верхушки мачт затопленных кораблей. На набережной полно народа - солдат, матросов, женщин, торгующих сбитнем. Все эта картина настолько жизненна, реалистична, что не возникает никаких сомнений в ее правдивости, особенно, когда увидишь глазами автора картины на перевязочном пункте и прочувствуешь настроения раненых, их скромность и героизм. Особенно впечатляют страницы, посвященные описанию обстановки на 4-м бастионе, где Толстой был в числе его защитников и даже писал часть рассказа, находясь там. Лучше,чем сказал автор, не скажешь:

– Да, – сказал я, – мне кажется, что в каждой опасности есть выбор, и выбор, сделанный под влиянием, например, чувства долга, есть храбрость, а выбор, сделанный под влиянием низкого чувства, – трусость; поэтому человека, который из тщеславия, или из любопытства, или из алчности рискует жизнию, нельзя назвать храбрым, и, наоборот, человека, который под влиянием честного чувства семейной обязанности или просто убеждения откажется от опасности, нельзя назвать трусом.

«Главное отрадное убеждение – это убеждение в невозможности взять Севастополь, и не только взять Севастополь, но поколебать где бы то ни было силу России».

Он был очень забавен: глаза его блестели, язык немного путался; ему хотелось целоваться и изъясняться в любви со всеми… Бедный мальчик! он еще не знал, что в этом положении можно быть смешным, что его откровенность и нежности, с которыми он ко всем навязывался, расположат других не к любви, которой ему так хотелось, а к насмешке.
Другие издания
