Пища для ума

Книга – путевые заметки тридцатипятилетнего Льюиса Кэрролла, во время путешествия по России  проехавшего через три города: Санкт-Петербург, Москву и Нижний Новгород. По большей части впечатления у Кэрролла остались вполне положительные. Тщательному и нередко саркастичному анализу подвергаются отели (с оценкой расторопности персонала и толщины матрасов) и рестораны (с еще более вдумчивой оценкой навыков персонала и качества блюд). Русский персонал, кстати, Кэрролл не оценил: английского не знают. Вторая область пристального интереса – картинные галереи. И очень жаль, что именно этот опыт описан столь скудно, я, честно признаюсь, надеялась именно на этот пункт. Почему? В 1929–1934 годы советская власть распродала значительную часть эрмитажной коллекции, в результате чего мы потеряли множество полотен мирового значения (большинство картин Рафаэля, Рембрандта, Боттичелли, Перуджино, все картины Яна ван Эйка, картины Тициана, Ван Дейка, Ватто и многих других). Всегда очень любопытно читать, как описывают шедевры искусства наблюдатели, но Кэрролл останавливается на этом лишь поверхностно, увы. Весь фокус его внимания посвящен храмам и церквям. В принципе, неудивительно: сам Кэрролл был религиозен, плюс путешествовал в компании английского богослова и проповедника Генри Лиддона. Вместе они посетили самые знаменитые церкви всех упомянутых городов, а также Троице-Сергиеву лавру и Новый Иерусалим. Увы, мне было не слишком интересно читать об этом.

В целом заметки вполне себе приятны. Есть место юмору, немножко английского снобизма, иногда очень любопытные наблюдения. Кроме того, Кэрролл еще и записал самое сложное русское слово для англоговорящих – zashtsheeshtshayoushtsheekhsya = защищающихся. Но по большей части предмет изложения все же специфичен, мне не хватило наблюдений над людьми в том числе, поэтому вряд ли буду кому-то рекомендовать. Интересно, пожалуй, будет поклонникам именно Кэрролла, так как позволяет познакомиться даже не с Россией, а именно с мыслительным ходом автора, узнать о его симпатиях и антипатиях.

Маленькая книжечка в формате брошюры. )) Здесь половину объема занимают разные эссе и... наверно, статьи, заметки... Половину - дневник путешествия в Россию. Эссе - это мне всегда интересно, и про путешествие в Россию тоже давно хотелось почитать. ))

Раздел с эссе - в общем, интересно. Для тех, кто любит такие вещи. )) Наиболее интересно заглавное эссе - "Пища для ума". Остроумные рассуждения на тему. Тут же еще и гуманистические гневные обличения вивисекторов... Несколько заметок о театре - видимо, Кэрролл был заядлым театралом? )) Очень разумное и с логическими обоснованиями эссе на теологическую тему, рассуждение о вере и критическом подходе. Я поняла - Кэрролл был человек глубоко верующий, соответственно выстраивал доказательства... (неверующий выстроил бы по-другому, в своем ключе, но тоже очень логично, это я тоже понимаю! ) ) Подумалось, что эти рассуждения в чем-то похожи на манеру Паскаля, наверно, Кэрролл с Паскалем друг друга бы прекрасно поняли! ))

Дневник путешествия в Россию - как сейчас выражаются, сплошное мимими... ну почти что. ))) Автор с каким-то своим компаньоном отправились в это путешествие (через Бельгию, Германию и Польшу), о чем он и пишет. Осматривали красоты и достопримечательности, главным образом, церкви и соборы. Ну, это понятно - раз автор глубоко верующий... (заглянув в отзывы узнала, что поездка была еще и связана с религиозными делами, ну что же... ) Мне особо понравился доброжелательный и позитивный настрой автора - ну, в смысле, не то что человек настроился выискивать всякую грязь и пакость, а наоборот - желает извлечь все, что можно, и наслаждается красотами. И парки вот ему интересны, и вот этот собор и этот, и вот в музей они пошли, какая там великолепная картина... )) Картины Кэрролл описывает завлекательно, мне тоже захотелось посмотреть! Традиционно стало обидно, что в таких книжках не помещают иллюстраций. К слову сказать, у нас Кэрролл таким манером описал, как я понимаю, картину Айвазовского "Девятый вал" - ну, это я знаю... )) Я думаю, он бы указал автора и название, но так и не разобрался толком в русском языке. ))

В общем, осматривая достопримечательности в Москве и Петербурге, Кэрролл тоже восхищается и тем, и этим, это же всегда увлекательно, почитать, что пишут про твою страну... Кстати, удивила выдержка и непритязательность автора - за время путешествия он неоднократно упоминает, что ему приходилось и спать на полу (в поезде), и поперек чего-то там, и вообще, проводить ночь на открытой площадке - и ничего, ни слова жалобы, все человеку было терпимо и подходяще! )) Правда, в конце автор таки сбился и, когда уже выехал в Польшу, вдруг написал, что русские дети в массе некрасивы! и с чего взял. ))) С другой стороны, почему-то именно фотку русского ребенка он пожелал прикупить, а про Варшаву зато написал, что это самый грязный город, который ему только доводилось видеть, как-то так. )))

"Мы очень быстро узнаем, что подходит нашему телу, а что нет, и без особого труда отказываемся от куска соблазнительного пудинга или пирога, который ассоциируется у нас в памяти с ужасным приступом несварения и само название которого неодолимо связано с мыслью о ревене и магнезии. Но требуется чрезвычайно много уроков, чтобы убедить нас в том, насколько неперевариваемы некоторые из любимых нами жанров, и мы снова и снова употребляем в пищу нездоровый роман, за которым наверняка последует его обычный шлейф плохого настроения, нежелания работать, усталость существования, - по сути дела, умственный кошмар." * "Я задаюсь вопросом: а существует ли такая вещь, как ОЖИРЕВШИЙ УМ? Мне в самом деле кажется, что я встречался с одним или двумя образчиками- с умами, которые не могли поспеть за самой медленной рысцой в разговоре; не могли перепрыгнуть через логический барьер, чтобы спасти свою жизнь; всегда прочно застревали в ограниченном споре и, короче говоря, не годились ни на что другое, кроме как беспомощно ковылять по миру." "... Несомненно, разница между картиной, нарисованной на холсте, и картиной, образованной живыми фигурами на сцене, более воображаема, нежели реальна?" "Моей целью было не указать одно направление в противовес другому, но помочь читателю ясно увидеть, каковы возможные пути и что он практически признает или отрицает, выбирая какой-либо из них." "Огромная ширина улиц (второстепенные улицы, похоже, шире, чем что-либо подобное в Лондоне); маленькие дрожки, которые постоянно проносились мимо, похоже совершенно безразличные к тому, что могут кого-нибудь переехать; огромные освещенные вывески над магазинами, и гигантские церкви с их голубыми, в золотых звездах куполами, и приводящая в замешательство тарабарщина местных жителей - все это сделало свой вклад в впечатления от чудес нашей первой прогулки по Санкт-Петербургу." "Утром мы пошли в великий Исаакиевский собор, но разобраться в службе, которая велась на церковно-славянском, было делом безнадежным. Никаких музыкальных инструментов, которые бы помогали песнопениям, не было, но певчим удалось создать чудесное впечатление с помощью одних только голосов." "Днем мы просто гуляли по этому чудесному городу. Он настолько совершенно непохож на все виденное мной раньше, что я, наверное, был бы счастлив уже тем, что в течение многих дней просто бродил бы по нему, ничего больше не делая. Мы прошли от начала до конца Невский проспект, длина которого около трех миль; вдоль него множество прекрасных зданий, и, должно быть, это одна из самых прекрасных улиц в мире. Он заканчивается, вероятно, самой большой площадью в мире - Адмиралтейской, длина которой около мили, причем большую часть одной из ее сторон занимает фасад Адмиралтейства. Возле Адмиралтейства стоит прекрасная конная статуя Петра Великого. Нижняя ее часть не обычный пьедестал, а глыба, бесформенная и необработанная, как настоящий камень. Конь взвился на дыбы, и вокруг его задних ног свернулась змея, которую он, как я понял, топчет копытами. Если бы такую статую поставили в Берлине, то Петр, несомненно, непосредственно участвовал бы в умерщвлении чудища, но здесь он не обращает на него никакого внимания. Мы обнаружили два колоссальных изваяния львов, которые до такой степени кротки, что каждый из них играет огромным шаром, словно маленький котенок." "Мы совершили длительную прогулку по городу, пройдя в общей сложности, наверное, миль пятнадцать-шестнадцать - расстояния здесь огромны; это все равно что гулять по городу великанов." * //Москва// "Мы уделили пять или шесть часов прогулке по этому чудесному городу, городу белых и зеленых крыш; конических башен, которые вырастают друг из друга, словно сложенный телескоп; выпуклых золоченых куполов, в которых отражаются, как в зеркале, искаженные картинки города; церквей, похожих снаружи на гроздья разноцветных кактусов; и, наконец, городу мостовой, которая напоминает перепаханное поле, и извозчиков, которые настаивают, чтоб им платили сегодня на тридцать процентов дороже, потому что "сегодня день рождения императрицы". *** "Затем мы прошли в Сокровищницу и увидели троны, короны и драгоценности - в таком количестве, что начинаешь думать: эти предметы встречаются чаще, чем ежевика."

Дневник, который не предназначался для читателей, а был написан только, как заметки о путешествии , предпринятом Льюсом Кэрролом и Генри Лиддоном для установления связей между двумя церквями, Англиканской и Русской православной. Хорошо, есть предисловие , в котором это можно было прочитать, а без него было бы трудно понять, что же это за дневник и для чего он. Написан он конечно очень кратко, порой лишь как перечисление событий. А событий было тоже не особо много. Автор описывает свою дорогу до России и посещение трех тородов - Петербурга, Москвы и Нижнего Новгорода, захватывая немного пригороды. В основном гости посещали церкви, соборы, монастыри, что и и было их целью, ну и порой картинные галереи, музеи. Всему этому отведено порой по паре предложений. Но даже здесь автор сумел описать все с юмором, со своим любопытным взглядом на все происходящее . Проезжая по улицам,, заходя в рестораны, живя в отелях Кэррол выделяет то, что было интересно или отлично от его привычного уклада, то как одеты люди, как они реагируют на приезжих, на чем приходится спать , что подают на стол и как стоит торговаться.Очень много любопытных ситуаций , которые автор отмечает и про которые читать было интересно, так как Кэррлл никогда не теряет чувство юмора

Остановившись в «Deutsches Haus», мы получили одну необычную привилегию — мы можем звонить в колокольчик столь долго и так часто, как нам того хочется: для прекращения производимого нами шума не предпринимается никаких мер. В среднем горничная является через пять-десять минут после сигнала, а для того чтобы получить требуемый предмет, необходимо от тридцати до сорока пяти минут.

Удивляло немного , что автор просто постоянно пишет, что все говорят только на русском и ничего не понимают. А то, что сразу стоило взять переводчика ,который наверно был в Англии, раз там все есть по его описанию, им в голову не пришло. Ну или же на постоянку пригласить кого то, кто мог в самой России им переводить тоже- нет, они объяснялись в основном жестами. ну или случайно подвернувшимся знакомым , который мог хоть как то объяснить в данный момент. Удивление многому в России и в странах, что они проехали присутствует практически всегда и при служении , и в обыденной жизни, и описано как всегда с юмором.

По нашему возвращению монах отвел нас к себе домой, где, вместо кельи с черепом, скрещенными костями и проч., мы обнаружили удобную гостиную, в которой происходило чаепитие; в нем участвовали две дамы, мать и дочь, и господин, который, я думаю, должно быть, был их отцом.

Читать было любопытно, жаль это не оформлено в обычную книгу, которую бы стоило издать тогда, а просто взято из дневниковых записей и опубликовано только через 37 лет после его смерти.