Потери в личном составе, понесённые в Германии и Италии, причём в большей степени в госпиталях, чем на поле боя, вынудили принять решение об увеличении численности каждой роты на пять человек и объявить набор двадцатипятитысячного ополчения, что несло провинциям разорение и отчаяние. Короля убаюкивали россказнями о том, что народ жаждет вступать в ополчение; когда в Марли он шел к мессе, ему указывали на нескольких специально отобранных человек, якобы горевших радостным нетерпением поскорей пополнить ряды ополченцев. Я сам не раз был тому свидетелем и слышал, как Король с удовлетворением повторял эти сказки. Однако сведения, получаемые мною из моих земель, и все, что об этом говорилось, свидетельствовали об отчаянии, вызванном этим набором, которое было столь велико, что многие сами калечили себя, лишь бы избежать призыва. Они плакали и кричали, что их уводят на гибель, и так оно и было, ибо почти всех их посылали в Италию, откуда ни один человек не вернулся. При дворе сие также было всем известно: люди молча опускали глаза, слыша эти лживые речи и видя доверчивость Короля, а потом шепотом говорили, что они думают о столь гибельном самообольщении. К тому же было сформировано множество новых полков, а стало быть, и назначено множество штабных и полковников, на содержание коих требовались средства, – вместо того чтобы добавить к уже существующим полкам по одному батальону и одному эскадрону, каковые вскоре стали бы неотъемлемой их частью, что позволило бы избежать затруднений, связанных с новыми частями и маленькими полками, которые, силу своей малочисленности, очень быстро гибнут.

Тогда же умер Ривароль, ещё один очень хороший генерал-лейтенант. Пьемонтец по происхождению, он стал служить Франции и службой своей заслужил уважение. Уже очень давно пушечное ядро оторвало ему ногу, а в сражении при Неервиндене другое ядро оторвало его деревянную ногу и опрокинуло его. «Вот идиоты! – сказал он, со смехом поднимаясь. – Только зря потратили порох; они ведь не знали, что у меня в запасе есть ещё две деревянных ноги». Он был награждён большим крестом Святого Лазаря, а после учреждения Ордена Святого Людовика удостоился и этого ордена. Он не оставил детям большого наследства; все они служили, но карьеры не сделали. Прекрасно сложенный, высокого роста, ловкий и сильный, Ривароль был, несмотря на деревянную ногу, одним из лучших игроков в мяч и не упускал возможности принять участие в игре.