
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Я оказалась между двух огней. С одной стороны у меня была возможность читать биографию Алиеноры (1124-1204) пера Режин Перну. Я знаю что у нее много отличных отзывов, но...:
В общем, если бы захотела читать любовный роман - взялась бы за любовный роман! Ну, не смогла...!
А с другой у меня была профессиональная научная работа со ссылками, допущениями, разными теориями и т.д. от Жана Флори. Не биография, а скорее книга-попытка отделить реальные свидетельства очевидцев и современников от более поздних фантазий историков и злопыхателей. И вот ее-то я и читала, хотя... Не буду врать, что вот прям глотала страницу за страницей.
Проблема книги Флори в том, что знают об Алиеноре историки не так уж много. Даже портретных изображений Алиеноры не существует, хотя она есть на паре фресок, витражей и одном надгробии. Все они явно стилизированы. Кроме того, Алиенора жила в то самое время, которое было временем мужчин. Точно фиксировались только даты рождения первенцев мужского пола - будущих наследников. Роль женщины ярко демонстрирует вот эта очаровательная цитата:
Очень по-библейски! Жена, типа, рядом стояла. А саму Алиенору папочка рожал! И даже о королеве вначале Франции, а потом Англии в летописях почти не упоминается. Отсюда - название отзыва. "Как говорят"... Эта фраза часто встречается в хрониках, написаных еще при жизни Алиеноры. "Говорить" после ее смерти станут еще больше. Приписываемые Алиеноре любовники, которым на момент адюльтера было по 12 лет ( вот прям как Саладину; Алиенора, кстати, якобы собиралась бежать с ним от мужа. Ох уж эти восточные мужчины! ))), эскадроны амазонок, сопровождавших Алиенору в крестовом походе (появившиеся в фантазиях авторов-историков не раньше 17 века), Алиенора, скачущая на разведку по турецкой территории перед войском крестоносцев и т.д. и т.п. Так родилась легенда...)))
Книга Флори воспринимается легче, если вы уже знакомы с дейтвующими лицами этой истории. Где-то она ну очень интересная, например, автор подробно разбирает те моменты биографии Алиеноры, которые другие историки удостаивают двумя предложениями. Это развод с королем Франции + шикарный экскурс в историю подобных случаев среди французской аристократии и мятеж Алиеноры против мужа, опять же с анализом причин и свидетельств современников. Где-то повествование не то чтобы нудное... Бессобытийное. Вроде фразы "мы не знаем где пребывала королева в 11ХХ году". Ну вот... Королева Англии была не настолько важна, чтобы писать о ней в летописях... Живее выглядит вторая часть работы, где помещены статьи-исследования автора отдельных "ипостасей" образа Алиеноры, вроде основоположницы куртуазной культуры, женщины, наделенной реальной властью, образа Алиеноры сквозь призму невероятно популярного в это время пророчества о возвращении короля Артура и т.д.
Как научное исследование книга Флори очень хороша, не вина автора в скудности исторического материала. Как научпоп - пожалуй, скучновато. С другой стороны, лучше голые факты, чем сублимация автором своих потаенных фантазий. На мой взгляд, книга будет интересна тем, кто уже знаком с образом Алиеноры, сложившимся в современной культуре, и кому интересно отделить легенду от настоящей истории. Иногда после яркого голливудского кино "по реальным событиям" хочется с этими событиями познакомиться более близко. Вот работа Флори как раз из такого "дополнительного чтения".
Четыре надгробия Фонтевро

Жан Флори - профессиональный историк, специалист по XI и XII векам. Эта книга — его монументальный труд, читать тяжело. Все же написано больше для профессионалов: с разбором различных источников, теорий и слухов. Так что не обойтись без повторений, бесконечных сравнений: вот этот написал так, а вот тот этак, а третий вообще промолчал, значит он думал...
Жан Флори — зануда, так скажет каждый второй, кто откроет эту книгу, и закроет ее через пятьдесят страниц. Но, я прочла до конца. Во-первых, потому что мне близок стиль этого зануды — критический взгляд на историю, придирчивое отношение к каждой теории, поиск психологических причин поступков исторических лиц.
Во-вторых, меня впечатлила фигура Алиеноры Аквитанской, как пишет Жан Флори «это антипод Жанны Д'Арк в представлении многих французов».
У нее уникальная судьба:
Более того, это была женщина с характером! Ее не устраивала та второстепенная роль, которую мужчины в целом и церковнослужители в частности — отвели дочерям Евы: роль добродетельной и покорной супруги, которой суждено смиренно продолжать род людской. И потому-то хронисты описывали Алиенору крайне пристрастно. В ней видели «свободную» женщину, фривольную южанку, «страстную и мстительную, как и все женщины Юга».
История жизни Алиеноры Аквитанской, это история Европы двенадцатого века. Она была женой Людовика VII, Капетинга. Сопровождала его во время Второго Крестового похода. В неудачах этого похода обвинили Алиенору. Почему? Надо же было найти козла отпущения. Она — женщина. В конце похода, в Антиохии Алиенора объявила мужу, что хочет развода. Очень смелый поступок. Заявить о разводе французскому королю? В двенадцатом веке? Неудивительно, что король впал в ярость и силой увез ее за собой. Неудивительно, что ее поступок объяснили как греховный, к этому привязали прелюбодеяние, но ли с дядей Раймундом, то ли с сарацином.
Развод она все же получила, жизнь супругов стала невыносимой для обоих. Через несколько месяцев Алиенора вышла замуж за Генриха Плантагенета, тогда герцога Анжу и Нормандии, в последствии в их империю вошли огромные территории: Англия, Шотландия, Ирландия, Уэльс, плюс на материке это Аквитания, Бретань, Нормандия, Анжу, пытались прибрать к рукам Тулузское королевство. Капетингам это не могло понравится.
На самом деле, это было кровавое время, шла беспрерывная война не только между французами-англичанами, Капетингами-Плантагенетами, война была тотальной, все против всех.
Двор Генриха Второго и Алиеноры постоянно находился в движении, от замка к замку, десятки раз они пересекали Ла-Манш, сотни раз подавляли восстания герцогов, баронов, князей, разрушали города, строили крепости, выжигали земли. Это было время Зла. И во всем этом круговороте смерти Алиенора принимала активное участие. Ей удавалось действовать больше дипломатически, уговорами и обещаниями. Для силы был муж и сыновья. Она — переговорщик.
Кроме того, Алиенора — создатель и вдохновитель «куртуазной любви». Она всегда была «прекрасной дамой», окруженной поэтами, трубадурами, мыслителями. Она создавала моду и стиль монархии. И поведение было безупречно, вся грязь о ее прелюбодействе была выдумала через сто лет после ее смерти.
Спустя какое-то время после прочтения, понимаю, что Жан Флори, несмотря на занудство, написал хорошую книгу, с разбором характера и поступков Алиеноры. Пусть не так увлекательно, но очень объективно.
Жизнь Алиеноры — удивительный роман, в котором столько приключений, страданий, побед, интриг, что специально такое выдумать не мог бы не один писатель.

Читая, представляла себе образ, созданный блистательной Кэтрин Хёпберн в "Льве зимой" 1968 года. Алинора настоящая, была ли ты хоть немного похожа на неё? Была ли ты хоть немного похожа на ту, о которой написал Жан Флори? Судьба твоя была удивительной, но мне хотелось бы знать была ли ты счастлива, дважды королева и дважды мать короля? О чем жалела ты в конце своей длинной и наполненной событиями жизни, видевшая расцвет и угасание империи Плантагенетов?
А в ответ - тишина, полумрак сводов и барельефы надгробий...

Согласно св. Иерониму, чье мнение в этом вопросе разделяли многие церковнослужители, столь пылкие чувства были преступны и не приемлемы для христианского брака. Такая любовь суть прелюбодеяние. Иероним пошел еще дальше: чтобы освободиться от подобной страсти, лучше бы прибегать к услугам блудницы. Ибо, любя свою жену слишком горячо, супруг бесчестит ее, тем самым превращая ее, так сказать, в проститутку

«Один сухорукий человек решил провести ночь у раки [у мощей], чтобы поправиться. Но поскольку бретонцы имеют обыкновение браниться с французами из-за короля Артура, этот человек вступил в спор с одним из наших прислужников по имени Хаганелло, происходившим из семьи архидьякона Ги Ланского. Сей человек говорил, что Артур все еще жив. В результате возник большой раздор и шум, а некоторые даже бросились в церковь в поисках защиты. Если бы не вмешательство клирика Альгара, о котором уже говорилось выше, бесспорно, не обошлось бы без кровопролития. Мы думаем, что эта драка, внезапно вспыхнувшая у раки, не понравилась Богоматери, ибо сей сухорукий человек, ставший причиной брани из-за Артура, не был исцелен»[841].
Значимость этого отрывка, подчеркнутая в блестящей статье Ж.-Ш. Кассара[842], не так давно была оспорена Вирджинией Грин. По ее мнению, эти тексты свидетельствуют о том, что в начале XII в. в данном регионе существовали местные легенды и предания о некоем персонаже по имени Артур. Однако рассказ каноников, говорит она, должен быть рассмотрен в контексте столкновения двух систем чудесного, а не в контексте оппозиции, возникшей между скептически настроенным французским духовенством и легковерным народом по поводу все еще живущего Артура. В гораздо большей степени, чем «жизнь после смерти» Артура» (о которой, однако, в тексте было недвусмысленно заявлено), обсуждению подлежит действенность и подлинность реликвий этих двух систем — мощей девы с одной стороны и реликвий короля Артура с другой[843]. Конечно, такая контекстная интерпретация допустима (пусть даже наличие «мощей Артура» более чем сомнительно!), но она все же оказывается обоюдоострой, ибо вера в действенность Артура и Девы Марии покоится на вере в «загробную жизнь» этих двух персонажей и в их способность вмешиваться в дела и поступки смертных. Автор допускает, что бретонцы того времени относились к своим верованиям, легендам и древнейшим рассказам с позиций христианской веры, и сомневается в том, что они верили в эти легенды так же, «как в Бога или подобно тому, как верили они в правосудие Божье». На мой взгляд, автор абсолютно не принимает в расчет поразительную способность кельтского менталитета (присущую, правда, всем народам, христианизированным иноземцами) присоединять к победоносному христианскому учению (но не растворять в нем) свои древнейшие верования и легенды, которые порой доживают и до нашего времени. Церковь сама использовала эту способность, создавая, путем включения в собственную систему, культ людей и мест, считавшихся святыми в предшествующем местном вероучении, тем самым нанося на нехристианские святыни «католический глянец». Доказательством чего может служить христианизация менгиров и чудодейственных источников. Примеры этого можно отыскать и за пределами Бретани.

Однако Ж. Дюби категорически не согласен с тем, что куртуазная модель способствовала повышению роли женщины в обществе. Взяв на вооружение незамеченную ранее идею малоизвестного автора, согласно которому куртуазная любовь, воспетая трубадурами и лирикой, изначально была «мужской игрой», направленной на манипулирование, историк утверждает, что fin’amors — это своего рода воспитательная игра, эквивалент турнира: иными словами, это игра мужчин, призом в которой становится женщина. Куртуазные сочинения, по его мнению, пропитаны женоненавистничеством. Устав fin’amors, объясняет он, служил замыслам князей: его целью было не только превознести рыцарские достоинства и утвердить превосходство рыцарства над поднимающей голову «буржуазией», но и укротить, «одомашнить» неспокойную придворную молодежь, привив ей умеренность путем любовной игры. На самом деле куртуазная любовь обучала тому, как стать преданным вассалом. Сеньор, глава домочадцев, соглашался поместить свою супругу в центр состязательной борьбы молодых мужчин, в обманчивое игровое положение превосходства и власти. Дама лишала своей милости одного и предлагала ее другому. Приученное куртуазной любовью к дисциплине, мужское влечение, таким образом, было использовано в политических целях. К тому же, продолжает автор, не являлась ли женщина в данном случае всего лишь иллюзией, «ширмой»? В том военном обществе, каким было рыцарство, не являлась ли куртуазная любовь в действительности любовью мужчин? «Служить супруге сеньора, по моему убеждению, значило заслужить любовь князя, которую молодые люди хотели завоевать, подчиняясь, угождая, унижаясь».
Такая интерпретация подкреплена в более свежем исследовании Ж. Дюби.












Другие издания

