Сдаться себе самому
Если б мне такие руки, Руки как у великана, Я б сложил их на своих коленях, Сам сидел бы тихо, Тише вздоха, тише камня.
Эдмунд Шклярский
Жил был один американец, звали его Стивен Грей. Из обычной среднестатистической семьи, у папы автомастерская была. Только начали его посещать необычные состояния: внезапно он становился всем, и не было ничего отдельного: ни наблюдающего, и наблюдаемого, ни тебя, ни меня , ни внешнего, ни внутреннего – одно сплошное... Что? Мальчик не пытался формулировать, это быстро проходило, потом, спустя время, случалось снова. День, когда это происходило, он называл «один из этих дней».
В 19 лет Грей (Адьяшанти он стал потом) пошел по духовному пути. Он услышал про такую штуку, как просветление, и стал ее искать. Что интересно, «этих дней» больше не бывало. Годы спустя он понял, что эти состояния, когда ребенок чувствовал себя единым целым со всем остальным, и были проблесками просветления. Но оно не любит, когда за ним гоняются, и начинает скрываться. Вернее, любая идея-фикс закрывает собой реальность мира, и не дает увидеть его истинную природу.
Интересно получается: с одной стороны – осознанность и мотивация к просветлению – важные части духовной практики, с другой стороны – пробуждение невозможно путем сознательного усилия, оно не является прямым следствием практики. Пробудиться – не ЕГЕ сдать, можно вызубрить все книги духовных авторитетов, а потом оказывается – ни вопросов, ни экзаменов, ни пути, ни метода. Можно сломать себе спину, сидя в медитации, но не приобрести ничего, кроме опыта терпеливого сидения. Как говорил Кришнамурти: мы не можем пригласить ветер ворваться в комнату, мы можем лишь открыть форточку, и когда-нибудь он случайно залетит. Или не залетит.
То же самое говорит и Адьяшанти: есть много техник работы с сознанием, но ни одна из них не гарантирует пробуждения. Хотя это не значит, что они бесполезны. В каком-то смысле, Адьяшанти, ломает все представления об образе духовного учителя. Вернее, он ничего не ломает , ведь ломка – это процесс насильственный, а любое насилие препяствует простветлению, это наш ум ломает свои стереотипы и с удивлением смотрит на учителя, который ничему не учит.
Кто-то может сказать тут: «Фи, а зачем такие учителя нужны. Ведь учить –прямая функция учителя». Но пробудить спящего наркотическим сном нельзя против его желания. И нельзя научить, как достичь того, что не является событием. Это скорее смена фокуса, которая происходит внезапно, после чего мир остается тем же самым, но навеки изменившимся. Вернее, не «навеки», а безвременно. Он становится таким, каким был всегда. Нет, он не может становиться, потому что он просто есть. И все. Но это только слова. И любая попытка концептуализировать просветление – не более чем одна из игр ума.
В то же время, Адьяшанти утверждает, что просветленных среди нас достаточно много. Как же они этого достигли? Просто держали свои форточки открыми днем и ночью, просто потеряли свое я, просто отказались от борьбы, сдались, перестали ждать, поняли, что нет пути и... внезапно оказались в потоке сияющего света, перестав быть маленьким никогда не затыкаюшимся эго, став Абсолютом, Богом, Буддой, Брахманом, Пустотой – все это только имена всеобъемлющей реальности, лежащей за пределами слов и личности.
Это и есть спонтанность, о которой говорит дзен, а многие поверхностные последователи считают ее свободой делать то, что тебе вздумается. Спонтанность возникает, когда осознаешь отсутствие всякой свободы. У нас нет свободы быть чем-то другим, кроме того, что мы есть. Даже став на миг Абсолютом, мы снова возвращаемся к телу и уму, и слушаем изо дня в день всю ту же надоевшую шарманку у себя в голове, только с той разницей, что теперь мы знаем, что это всего лишь шарманка, и не мы ее завели.
Но что же все-таки дает Адьяшанти на своих ретритах, если слова заведомо бесполезны? ОН рекомендует одну-единственную технику: просто сесть и смотреть, что происходит, время от времени, задавая вопрос: «Кто я?». Или даже: «ЧТО я?». Нет, можно задавать и другие вопросы, но все они рано-поздно сведутся к этому, единственному. Ответ на него и есть пробуждение. Спонтанное. Безусловное. Невременное. Бывшее с нами всегда, но укрытое от сознания вечной болтовней и чувством собственной важности. Пробуждение не дает нам ничего, что мы не имели бы. Но, что мы имеем? Ничего. И все.
Здесь много отсебятины, в этом тексте, и, по сути, он не является рецензией на прослушанный курс лекций Адьяшанти. Это просто отклик на его слова. А эти слова и имеют целью породить отклик, невербальный, заронить семя, которое однажды возникнет из недр сознания плодом. И опять слова, метафоры, попытки сказать несказуемое... Умолкаю.
15 понравилось
