
Электронная
550 ₽440 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Сколько же книг на тему "Что такое философия?" я прочитала за последние 5 лет, с тех пор, как по настоящему увлеклась философией, с тех пор, как навсегда ее полюбила. Штук 20, не меньше, как мне помнится.
И что самое удивительное, я никогда не устану читать такого рода книги. Потому что у каждого автора, у каждого философа свой взгляд на эту интереснейшую тему, и каждый раз это так удивительно интересно, как будто бы никогда и не читала ничего подобного и впервые сталкиваюсь с этим вопросом.
Жиль Делез очень очень сложен. Он современен, ярок, очень самобытен и очень сложен. По сравнению со многими введениями в философию популярного характера, Жиль Делез даже на эту, вроде как вводную тему для начинающих, пишет сложно и очень по философски.
Но при всей его сложности, даже в сложнейшем разборе Пруста в Марсель Пруст и знаки , как же он в конечном счете здорово проясняет ситуацию, и даже если не до конца поймешь, то уж точно задумаешься на важные и интересные темы.
А еще меня всегда восхищают параллели. Хотя ставший любимым Мамардашвили говорит, что параллели это не от плагиата, а от актов мысли, и каждый может совершенно самостоятельно додуматься до гениального, однако же я всегда в восторге от гениальных совпадений, параллелей, повторений:
"Что такое Отчизна или Родина, к которым обращаются мыслитель, философ или художник? Философия неотделима от некоей Родины, о чем свидетельствуют и априори, и врожденные идеи, и анамнесис. Но почему же эта отчизна оказывается неведомой, утраченной, забытой, почему мыслитель оказывается Изгнанником?"- Делез
"всякий художник есть гражданин неизвестной отчизны"- Мамардашвили

Ответ на вопрос из заглавия книги появляется сразу же: "Философия - искусство формировать, изобретать, изготавливать концепты... Творить все новые и новые концепты - таков предмет философии."
По Делёзу смысл философствования заключается в свободном конструировании понятий.
Главное в философском творчестве – это нахождение понятийных средств, адекватно выражающих силовое многообразие и подвижность жизни.
Например, концепт некой птицы - это не ее родо-видовая характеристика, а композиция ее положений, окраски и пения.
Далее авторы описывают само понятие "концепта", а также тот факт, что концепты можно обнаружить только в философии и больше нигде.
Кроме того, они проводят черту между философией и наукой, рассуждая о том, что наука занимается "функциями", а философия - "понятиями".
Делез и Гваттари, в отличие многих мыслителей-постмодернистов, полагающих,что окружающий нас мир в большей или меньшей степени сконструирован дискурсивно,
считали, что мир существует независимо от нашего сознания и дискурсивных практик.
Книга достаточно сложная, изобилует большим количеством терминов и понятий, но она и мыслилась как некое подспорье для преподавателей.

Зачастую даже обывателей интересует, а зачем собственно, философия нужна, каков её предмет, и, главное, практическая польза.
На этот вопрос взялись отвечать в первую очередь самим себе Жиль Делез и Феликс Гваттари. Для них философия представляет собой машину по выработке концептов. Данный процесс скорее включает в себя фиксацию и дальнейшую работу с концептом как с полудрагоценным камнем. Сначала ищут его месторождение, определяют ценность, затем добывают, обрабатывают, и лишь потом определяют с чем данный камень будет смотреться лучше.
Условно книгу можно разделить на три части, хотя они и принадлежат геометрии Лобачевского: наука, философия и искусство. При том авторы мало затрагивают четвертую опору человека в мире трансцедентального - религию.
Авторы уверенны, что концепты надо обновлять, их рекрутация означает развитие цивилизации. Концепт - есть сам вопрос эпохи, и одновременно ответ на этот вопрос. Концепт не обязательно гибнет вместе с проблемой, он может сочетаться с новыми неожиданными концептами.
Хороший философ сможет отделить "зерна от плевел" и уловить тренд. А главное, сможет так посмотреть на концепт своих предшественников, что в его глазах концепт обратится в подлинное неузнаваемое.
Ещё одним важным понятием становится детерриториализация как самоощущение относительно пространства. Известно, что в средние века дискуссия о возможности воцерковить животных споткнулась о понятие Дома. Животные могут ощущать дом конкретный, но им недоступен Дом абстрактный. Авторы различают горизонтальную и вертикальную детерриториализацию (в империи избыток пространства обеспечивает его, оттого империи растут в небеса - "божественная власть императора").
Что касается искусства, авторы находят его выражение в использовании территории. Картина, книга, фильм - это обрамленная часть пространства, фрагмент, где события разворачиваются с учётом тех факторов, что ввходят за рамки картины. Потому соотношение пространств, имманентного/трансцедентного и трансцедентального - это борьба против хаоса, отвоевывание земли у хаоидных сил.
В целом, книга написана сложным языком, но апеллирует к простым понятиям, осознав которые, можно составить представление об основных законах философии.

Люди для прикрытия всегда делают себе зонтики, на нижней стороне кото-рых рисуют небосвод и записывают свои условности и мнения; а поэт или художник делает в зонтике разрез, раздирает небосвод, чтобы впустить немного вольного и ветреного хаоса и обрамить резким светом проступающее в прорези видение – первоцвет Водсворта или яблоко Сезанна, силуэт Макбета или Ахава. А потом приходит толпа подражателей, которые латают зонтик картинкой, более или менее похожей на видение, и толпа толкователей, которые затыкают разрез своими мнениями; это и есть коммуникация.

Поэтому у философа очень мало вкуса к дискуссиям. Услышав фразу «давайте подискутируем», любой философ убегает со всех ног. Спорить хорошо за круглым столом, но философия бросает свои шифрованные кости на совсем иной стол. Самое малое, что можно сказать о дискуссиях, это, что они не продвигают дело вперед, так как собеседники никогда не говорят об одном и том же. Какое дело философии до того, что некто имеет такие-то взгляды, думает так, а не иначе, коль скоро остаются невысказанными замешанные в этом споре проблемы? А когда эти проблемы высказаны, то тут уж надо не спорить, а создавать для назначенной себе проблемы бесспорные концепты. Коммуникация всегда наступает слишком рано или слишком поздно, и беседа всегда является лишней по отношению к творчеству. Иногда философию представляют себе как вечную дискуссию, в духе «коммуникационной рациональности» или «мирового демократического диалога». Нет ничего более неточного; когда один философ критикует другого, то делает это исходя из чуждых ему проблем и в чуждом ему плане, переплавляя его концепты, подобно тому как можно переплавить пушку, отлив из нее новое оружие. Спорящие всегда оказываются в разных планах. Критиковать — значит просто констатировать, что старый концепт, погруженный в новую среду, исчезает, теряет свои составляющие или же приобретает другие, которые его преображают. А те, кто занимается нетворческой критикой, кто ограничивается защитой исчезающего концепта, не умея придать ему сил к возрождению, — для философии такие суть истинное бедствие. Все эти специалисты по дискуссиям и коммуникации движимы обидой. Сталкивая друг с другом пустые общие словеса, они говорят лишь сами о себе. Философия же не выносит дискуссий. Ей всегда не до них. Спор для нее нестерпим не потому, чтобы она была так уж уверена в себе; напротив, именно неуверенность влечет ее на новые, более одинокие пути. Но разве Сократ не превратил философию в вольную дружескую дискуссию? Разве это не вершина греческой общительности — беседы свободных людей? На самом деле Сократ постоянно занимался тем, что делал невозможной всякую дискуссию — будь то в краткой форме агона (вопросов и ответов) или в длинной форме соперничающих между собой и речей. Из друга он сделал исключительно друга концепта, а из самого концепта — безжалостный монолог, устраняющий одного соперника за другим.

Точнее будет сказать, что философия – дисциплина, состоящая в творчестве концептов.














Другие издания

