
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
В течении истории, в которой, как признаётся автор, сознательно слегка сдвинуты реальные временные рамки (и, на мой взгляд, это к лучшему, потому что при всей фантастичности сюжета иногда и так кажется, что это действительно книга о Европе накануне Второй мировой войны) зов Смерти "Никодим, мой Никодим..." придётся услышать не одному персонажу. Опасности, связанные с подпольной работой, роковые случайности в карьере вора музейных ценностей, последствия предательства, - всё это плавно перетекает одно в другое, сплетаясь в тончайшую паутинку связей между событиями и героями, не оставляя вопросов и ни на один не отвечая абсолютно точно...
А может, этой грани и нет, потому что в книге почти никто и ничто не является тем, чем хочет выглядеть: гефрайтер Евангелина Энглерт - польская разведчица и Джюльетта для главного героя, который, в свою очередь в одном лице: наследник династии Виттельсбахов, американский эмигрант, заключённый, дезертир, разведчик - что я ещё забыла?, а его лучший друг одновременно шут, барон, создатель книги по французской кухне в процессе её написания и палач, но это тоже не полный список...
Насыщенность истории не создаёт при этом ощущения, что мы несёмся галопом по европам, всё очень плавно, с недомолвками, стихами, кстати, частично написанными Олегом Ладыженским, воспоминаниями и отступлениями в реальную историю живописи, включая знаменитую предвоенную выставку дегенеративного искусства. Прекрасны беседы эксперта Матильды Шапталь ( тоже не совсем то, что кажется: на самом деле она внучка поэта Верлена, но "никакой гордости не чувствовала, ни в детстве, ни позже. На «внучку Верлена» откровенно обижалась, в школу живописи поступила под маминой фамилией, ею же подписывала картины.") с её учителем живописи, не названным прямо, так что остаётся только по косвенным признакам гадать, кто это - Энгр? Жерико?, с художниками об искусстве, том самом, которое и ныне именуется современным. Вот, например, как они поговорили с Дали:
Поездка по французской провинции, куда Мод (сокращение от Матильды) отправил её шеф Вандаль с целью собрать картины для выставки в Париже, оказывается слишком опасной для такого мероприятия:
И всю эту европейскую художественную и предвоенную круговерть венчает космическая часть истории: из первой трилогии большого цикла плавно передвигается сюда планета Аргентина, которая, кстати, так называется только благодаря земным писателям-фантастам, а настоящее её название - Клеменция. Жизнь там устроена совсем не так, как на Земле.
При этом вмешательство в земные дела для её обитателей, чрезвычайно технологически развитых и имеющих свои выгоды от европейских дел, - обычное явление.
Часто говорят, что Валентинов сложен для восприятия, но, возможно, это больше касается условного цикла "Ноосфера". Но даже тут, в казалось бы, шпионском фантастическом боевике чувствуется необыкновенная эрудированность (или хорошая проработка фактического материала) писателя, а стилистика его давно уже меня покорила. Мне нравится, когда нет длиннющих рассказов, как кто пошёл, посмотрел, сказал. У Валентинова вся канва сюжета держится на обрывках мыслей, коротких разговорах, отрывках из песни или стиха, пришедшего в голову герою. Вот так примерно, и не требуется объяснений:

Аргентина-4
Л-трилогия-1
Ещё роман, ещё герои.
Рихтер — циркач, наследник династии баварских королей Виттельсбахов.
Мод Шапталь, она же Матильда Верлен, ранее художница, ныне эксперт по живописи и не только.
Большинство героев предыдущих романов где-то на горизонте.
Рихтер, прекраснодушный идеалист, хочет свалить Бесноватого, но попадает из одной тюрьмы в другую.
Матильде дали задание собрать работы для выставки современного искусства, искренне ею ненавидимого. Себе в помощь она нанимает двух парней — крепкого шофёра-провинциала и обаятельного, но беспомощного жиголо в роли переговорщика, который вовсе не тот, кем кажется.
Параллельно она берется помочь сыну Колчака с загадочными фотографиями.
И наконец-то, в четвёртом романе чётко и ясно раскрывается одна из основных интриг цикла. Даже как-то грустно.
Все герои хотят помешать Гитлеру остаться у власти, но при этом не хотят гибели Германии или Второй Великой войны. Короче, обаятельных интересантов, тянущих каждый в свою сторону, огромное количество.
Данная ситуация прекрасно иллюстрирует, что история является равнодействующей десятка мировых заговоров. Когда заговоров много — их как будто и нет совсем.
Отличное продолжение цикла, где всё яснее вырисовывается глобальная интрига.
На самом деле это талант — держать одинаково высокую планку из романа в роман. Даже, помнится, в "Оке силы" были неровные места, а в "Аргентине" нет.
10(ПРЕКРАСНО)

Недавно мне сказали, что «Аргентина» цикл сложный, за едой его не почитаешь, да и вообще, мол, кому охота себя глупым чувствовать. В сети кто-то выдал, что пишет Валентинов «с избыточным качеством», оттого и читать скучно. В общем, народ спокойно расписывается в своей, как бы сказать потолерантнее, ограниченности. И в голову не приходит, что читая книги, можно попутно столько всего интересного узнать, кругозор расширить. Не, зачем? Ну и ладно, пусть продолжают жевать свою жвачку и развлекаться. А я не хочу и не буду читать одноразовые книги, которые ни уму, ни сердцу, времени и так не слишком много. Книги Валентинова люблю прежде всего благодаря неординарной точке зрения автора, он смотрит на все под оригинальным углом, а еще умению сталкивать, связывать, как угодно, вещи совершенно несовместимые на первый взгляд.
Теперь непосредственно по книге «Лонжа», четвертой из цикла «Аргентина», первой во второй трилогии.
Завязка проста — эмигранты из США, Король и Шут, хотят тайно пробраться в Германию, чтобы ни больше, ни меньше, противостать бросить вызов Гитлеру и восстановить монархию в Баварии. Одного почти сразу арестовывают, для него начинаются девять кругов ада по тюрьмам и кацетам. Второй попадает в пеструю компанию эксперта и поющего водителя, которые колесят по Франции и собирают странные картины. Кто из них кто понятно далеко не сразу, и это добавляет интриги.
«Тюремная» линия Лонжи очень тяжелая. Вот, казалось бы, все, наверное читали Солженицына, лагерной жутью не удивишь. Не удивишь, но автор и не собирается удивлять или пугать. Он рассказывает о немецких тюрьмах и лагерях, о немцах, репрессированных нацистским режимом — о красных и черных, которые даже в тюрьме договориться не могут, хоть одинаково ненавидят фюрера, о подполье, о том, как остаться человеком, даже если ты «ублюдок» и выхода нет. И вырисовывается другая картина, совсем другой Германии, не той, к которой мы привыкли, где все с горящими глазами дружно зигуют Гитлеру.
Будь в романе только об этом, уже было бы достаточно, но читать его было бы эмоционально очень сложно. Но к счастью есть вторая линия, французская. С юмором, забавными, но при этом нешаблонными и очень живыми героями и ситуациями, с духом Франции и настоящим шансонье, с мистикой, которая на самом деле вполне реалистична, постмодернистскими пасхалками, неожиданными и при этом абсолютно закономерными поворотами. Есть и тема, вполне традиционная, для творчества Валентинова. Тема эта вечная и центральная для мировой литературы, подробнее раскрывать не буду, поклонники творчества писателя и так догадаются.
На мой взгляд, обе линии прекрасно дополняют и балансируют друг друга. Роман, как мне кажется, получился оригинальным, ярким и задорным. Если сравнивать с первой трилогией, то как мне кажется цикл пошел на новый виток. В нем больше оптимизма больше, хоть по идее смертоносная планета Аргентина приближается. Смерть, любящая модные, современные танцы, появляется в первых же строках романа, но в отличие от книг первой трилогии, она уже не столько метафора, сколько полноценная героиня, присутствие и дыхание которой ощущается почти постоянно. Смерть постоянно дышит героям в спину, лишь прибавляя им жизнелюбия и желания бороться за себя и своих.
Вывод: «Лонжа» — жизнеутверждающий, бурлящий энергией роман с мощным гуманистическим посылом. Читаешь его и хочется жить дальше и оставаться человеком, не смотря на…

Речь Гитлера передавали второй раз подряд. Страшен был не столько лающий голос художника-неудачника, сколько раздающийся в ответ утробный рев сотен глоток. Таких не переубедить, не заставить думать, они просто ничего не услышат.

Для себя Лонжа уже все решил, но тем и прекрасна воля, что каждый может сделать собственный шаг. Между одной бедой и другой, но все-таки выбор.

В конце концов есть американская демократия: жевательная резинка, ковбойские сапоги, выборы раз в четыре года – и по адвокату на каждую взрослую душу. Многим нравится.





