Бумажная
1297 ₽1099 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаНастоящий материал (информацию) произвел иностранный агент Колесников Андрей Владимирович, либо материал (информация) касается деятельности данного иностранного агента.
Жанры
Ваша оценка
Андрей Колесников публикует мемуары своего отца, работника ЦК партии Владимира Колесникова, и дополняет их собственными комментариями. Пытаясь понять, из чего состояла его жизнь, через нее надеется понять и самого себя. Чтец Александр Аравушкин никак не разделяет голоса того и другого, в аудиоверсии это единый текст: один и тот же герой то рассказывает о своей жизни в первой половине XX века, то вдруг перескакивает во вторую — слушатель понимает это только по деталям, которые вдруг начинает упоминать рассказчик. Сначала это сильно дезориентирует, но где-то на третьей главе попадаешь в ритм смены одного текста другим и начинаешь уже без всяких подсказок понимать, когда говорит отец, а когда — сын.
Колесников-старший работал юристом еще при Сталине, проявил себя как ответственный исполнитель, уже тогда стал продвигаться по карьерной лестнице и в конце концов дорос до ЦК КПСС. Для сына он часть системы, и через него Андрей пытается понять, что та собой представляла, как была устроена, что позволяло ей работать, что мотивировало людей, державших ее на своих плечах. Колесников-младший словно обращается к своему опыту работы в Верховном суде РСФСР и разбирает очередное дело, в котором ему нужно вынести приговор всей системе, и особенность дела в том, что он судит и своего отца, жизнь которого прошла у него перед глазами и до сих пор не было повода его в чем-либо упрекнуть. Но даже вновь открывшиеся обстоятельства не заставляют его перейти целиком и полностью на сторону обвинения. Потому что в конце концов ему придется обвинить не только отца, но и самого себя.
Чем пристальнее Колесников-младший вчитывается в мемуары Колесникова-старшего, тем явственнее видит в нем и его судьбе черты, которые их роднят. Есть случаи, когда сын сам вызывается ответить за отца.

украинец не только по национальности, но и по убеждениям. По убеждениям мы часто спорили, а по национальности — подружились, и во время сеанса массажа пели все известные мне украинские песни. Что за прелесть украинские песни! Недаром украинские голоса схожи с итальянскими. Кстати, по-украински я начал читать самостоятельно, и очень простым способом. Начал читать Тараса Шевченко в русском переводе и понял, что здесь что-то не то, явное искажение автора. Взялся за подлинный «Кобзарь» — и был очарован музыкой настоящей украинской мовы. А потом освоил и ряд украинских песен.

Сталин надтреснутым тенором негромко запевал: «Эх, яблочко, куда ты котишься, в губчека попадешь, не воротишься» — и довольный отходил к столу. Затем начинались пляски с участием маршалов Буденного и Ворошилова. Так веселился вождь всех времен и народов.
Чудовищный, страшный анекдот (в старинном значении слова). Целый ансамбль, как в древней легенде, общается с живой мумией без права на ошибку и с шансом сразу после концерта отправиться на Лубянку. Но раз хормейстер рассказывал эту историю своим подопечным-любителям, значит, он делал это, имея в виду замечательные коммуникативные свойства товарища Сталина. Ведь про начальство — или хорошо, или ничего. Иначе — в губчека попадешь, не воротишься.
Свойство жестких режимов — отвратительные черты автократа оцениваются как глубоко положительные. Да, страшно. Зато как все построены. И как на выходе — весело.

Для меня это было счастье: Литва, Латвия и особенно Эстония, в детском сознании ставшая второй родиной. До сих пор мне хорошо дышится только в тех краях: я оживаю в Прибалтике и Скандинавии. Как будто кто-то вставляет в меня батарейку, транслирующую энергию. И ощущение покоя. Во время одной из одиноких прогулок по шведскому острову Лидинге я наткнулся на березу, проросшую сквозь бук.








Другие издания

