Чемодан миссис Синклер

Уже с первых слов я поняла про книгу примерно всё. Дальше я, хотя несмотря на возраст стараюсь поддерживать в себе наивную восторженную веру в чудо, уже сумрачно предсказывала все извивы простого, как пять копеек, сюжета. Потому что книга началась с жалостливого письма "боевого офицера". Тон послания временами скатывался к "ойойой, бабоньки, да шо же такое деется", на второй странице читалки боевой военный лётчик взрыднул по полной. По ходу книги он посопливится ещё раз пять. Что же его так потрясло? Он написал невесте: "Я тя разлюбил и теперь никогда на тебе не женюсь, пошёл жевать паспорт". Сопли, слёзы, иные жидкости тела, которые по мнению автора должны выделяться у мужика при подобном решении - по вкусу.

Ага, сказала тут героиня, которая прочитала письмо, значит дедушка на бабушке женат не был, а ещё он пишет, что бабушка (то есть невеста лётчика) плохо поступила с каким-то ребёнком и его матерью. Ну, решает героиня, хоть в том, что деда был лётчиком, бабушка не соврала. Наверное. А то знаем мы этих лётчиков-налётчиков. Дальше начинается спекуляция. Такая крупная, что могла бы и выгореть просто за счёт своей негигеенической наглости. Главная героиня работает в книжном магазине (привет, любители книг о книгах) и собирает открытки, которые находит в букинистических изданиях (ой, это ведь должно быть интересно, да?). Чтобы поспекулировать ещё и войной (привет, любители военной литературы и книг о сильных женщинах), бабушке на момент нахождения письма - 110 лет. Спекулирование на жалости к людям, которые пережили войну, становится у современных писателей циничным до потери полной чувствительности читателей.

В принципе, для подобных книг я не так уж давно изобрела термин - ЖП. Можно расшифровывать как "женская проза", можно использовать только звучание аббревиатуры. Всё время, пока я заставляла себя читать, мне на ум возвращалось и возвращалось это клятое письмо. Почему автор не проконсультировалась с реальным мужчиной перед написанием сего пассажа? Почему не дала написать это письмо мужу, который сохранил бы суть, но полностью бы лишил текст от лица мужчины истеричности? В конкурсах писателей (а я когда участник, когда организатор), где всего призового фонда - пара книг и закладка, участницы обязательно стараются, чтобы мужской текст звучал так, будто от лица мужчины и написан (мужья и бойфренды потом нервно курят на лестничных клетках). Уолтерс не старалась по определению. Конкуренция - двигатель качества. Она же писала из расчёта "сойдёт и так". Потому книга - это одна сплошная песня под окном: "А я его любила, а он меня оставил, а детей своих любила, они меня забыли и, в целом, не забыли, ойтыж!"

Откуда возьмётся младенец, с которым поступили хорошо-нехорошо, ясно сразу. Линия сюжета, которая рассказывает о жизни бабушки Доротеи во время войны, предсказуемей предсказуемости. Линия Роберты, которая должна любить книги, не так прямолинейна, хотя порой ставит в тупик: зачем, к примеру, подруга, которая всеми силами хочет привязать бойфренда, побежала делать аборт? Нет, я понимаю, что ответ "потому что она - зло!", просто... Хотя да, чего я пытаюсь возразить? Это же ЖП. Подлая накрашенная блондинка, которая мучает скромную брюнетку из повинции. Не то, чтобы я посмотрела много за жизнь бразильских сериалов, но основную схему я поняла.

Обычно отсутствие поворотов сюжета берут описаниями. Их нет. Есть переживания баб. Долгие. Не слишком реалистичные. Но долгие. Просто они по схеме. Я же сказала, что всё это - длинная жалостливая песня. За душу она не берёт, потому что по схеме. Но спеть по пьяни можно, так как слова не забываются - рифмы настолько просты, что сами на язык приходят. Всё, что интересует баб - это дети и мужики, от которых они их родят. Всех баб. В какой-то момент про деторождение говорят: "Ну ты что, не видела, как оно у коров бывает?" Этот образ прилепился ко мне и дальше я читала книгу с ним в обнимку - коровы рожающие, коровы осеменённые, коровы.

Сюжет очень грубо сколочен на вопросе материнства. Аборт, мёртворождение, женщина с материнским инстинктом, женщина без материнского инстинкта, роды, акушерки. И вот это верчение вокруг материнского инстинкта мне кажется до ужаса отвратительным. Вроде, если есть инстинкт, мать будет заботиться, если нет, не будет. Чистая физиология. А где движения души? Ребёнка жалко. Даже если у тебя нулевой материнский инстинкт. Хочется, чтобы он выжил, как и любой иной человек. Это вопрос привитой в детстве морали. Хочется сделать своего ребёнка счастливее, даже если ты напрочь его не любишь и он рождён от нелюбимого человека. Вопрос всё той же этики - ты несёшь ответственность за этого маленького человека. Вот отсутствие понимания простейших моральных парадигм меня кд-ит. Я не впервые сталкиваюсь с подобной позицией, мол, всё инстинкт, всё химия, процессы тела. Мне противно. Серьёзно. Я не могу от человека, у которого подобные взгляды на человеческие отношения, воспринимать слова "я люблю". Потому что, если отказ от ответственности основан только на гормональной лотерее, то и "любовь" - только запущенный химический процесс жажды оргазма или жажды уматерить кого-то ради себя и своих чувств, а не ради ребёнка.

Трояк, а не двойка, за монументальный, чугунный, тяжеловесный хэппи-энд. Меня вот так подвинули в сторону и сказали: "А теперь я буду благодетельствовать насильно!" Вот этот напор и в кои-то веки не попытка подделаться под аудиторию, а впереть своё и пох на всех, вызвал моё уважение. Мультимиллионеры, любови, души в едином порыве и прочее. Абсолютно с нуля и запачкано соплями. Моё восхищение!

Начало романа сразу заинтриговало. Роберта работает в книжном магазине и обожает читать письма и записки, которые иногда попадаются между страницами старых книг. Честно говоря, всякий раз покупая не новую книгу, я тоже просматриваю, нет ли в ней чего-то, что рассказало бы о предыдущем владельце (или владельцах). Иногда люди даже специально оставляют записки тем, кто будет читать эту книгу после них. И вот однажды Роберта обнаруживает письмо, подписанное именем ее деда и адресованное ее бабушке в далеком 1941 году. Вот только она уверена, что ее дедушка погиб за несколько месяцев до той даты, что указана в письме. Конечно же, она просто не может хотя бы не попытаться выяснить правду.

На этом этапе появляется вторая линия повествования. Мы знакомимся с Доротеей, бабушкой Роберты (я слушала книгу на английском и меня улыбало каждый раз, когда чтица очаровательно произносила «бабунья»). Постепенно перед нами разворачивается жизнь Доротеи. Выйдя замуж только ради того, чтобы вырваться из дома, она живет с мужем без любви и мечтает о ребёнке, но судьба посылает ей одно разочарование за другим: все ее беременности заканчиваются неудачно, муж бросает ее. Кажется, что так и пройдёт вся ее жизнь…пока однажды в ее дом не входит польский военный лётчик, командир эскадрильи, Ян Петраковский (автор того самого письма).

Язык (по крайней мере, в оригинале) довольно живой и читается книга легко. Но, к сожалению, ни одна из героинь не вызвала у меня ни понимания, ни особой симпатии. Роберта, влюблённая в своего босса, но при этом встречающаяся с женатым мужчиной, прописана довольно поверхностно, и ее мотивация, как и большинство ее поступков, остались мне не понятны. Доротея сначала вызывала искреннее сочувствие, но где-то с середины повествования из ее поступков тоже неожиданно исчезает всякая логика.

На мой взгляд, автору не удалось органично свести вместе обе истории. А уж концовка меня совсем расстроила своей ванильной предсказуемостью и нереалистичностью.