Гений. Жизнь и наука Ричарда Фейнмана

Книжка в страниц 800, наверное, нет под рукой. Перечень имен-фамилий с благодарностями - точно на страницу. Библиография - не уступает.

Личность харизматичная, яркая, как всё яркое притягивала всю жизнь бабочек - ярких, не очень - всю жизнь. Мог переспать с женами своих аспирантов, ой, да и без этого хватало!

Как все харизматики, скорее всего, ещё и шоумен: ролики с его лекциями в сети - да сколько угодно. И это по тем-то временам! "Вы конечно, шутите, мистер Фейнман" и прочие дела до кучи.

Не, ну а как бех еврейских корней русско-украинско-белорусского происхождения! Не, без этого никуда. Правда, нигде не встречал, что кто-то когда-то причислял его к когорте Нобилей "русского" происхождения. Ну, как Кирка или Майкла Дугласов и прочих мистеров Ди Каприо.

Говорят, гении рано созревают, а потом - как фишка ляжет. Здесь легла. Легла правильно и на всю жизнь. Но так ли это - на всю жизнь? Потому как гореть всю жизнь так и жизни никакой не хватит. Спады и затишья? Да, сколько угодно. Одним словом - онкология. Как часто-часто бывает. И вот такая яркая, успешная по всем параметрам жизнь - ну как солнце: без пятен и дефектов. И?

Из всей "толщины" книжки на самом деле только два вопроса по-настоящему волнуют (при том при всём, что блестящий ученый и человек, блестящий, рекомендую, прочтите!), всего два, но каких!, вопроса.

Внутреннее чувство превосходства "естественников-математиков" над гуманитариями, проистекающее из оперирования сущностями, а не феноменами...да, всё понятно. Но вопрос-вопросов: принцип относительности, полной, абсолютной относительности. Гейзенберг говорит не просто о неопределенностях как фундаментальной позиции мира. Гейзенберг говорит о соотношении неопределденностей. И возникает вопрос. У гуманитариев: скоко? Скоко это - неопределенность? Если в мире нет ничего имеющего четкие границы, четки х контуров, всё в состоянии неопределенности - что с моралью? Что с нравственностью? Что со вкусами? Что с предпочтениями, как это модно сейчас - сексуальными предпочтениями: право имею, или всё0таки нет, не имею? Ведь на фундаментальном уровне нет "абсолютности" - абсолютных правил жизни и совести, значит, "истин" на земле столько, сколько уст, говорящих об этих истинах.

Так более того: теория множественности миров. Миров - не моральных систем! Жить-то как в этом с ума сводящим миром? Жить как? В чем опора? Где естественные границы всего? Что дальше с такими "мелочами", как моральные, нравственные ориентиры? Усложнение мира ведет к такому же усложнению и этих систем? Ещё и этих? Мы теряемся в имеющемся, разрушающаяся унификация...нет, не так, не унификация, а оригинальность твоего происхождения с понятной идентичностью, уже, видимо, не в состоянии отразить усложнение и унификацию, стандартизацию и нивелирование различий людей, территорий, народов и общественных систем. Неужели дурной сон стиля "унисекс" - реальность? Какая разница, кто ты - стильная одежда уже готова.

Кто ответит? Главное - что в содержании ответа? Стопудово Фейнмана спрашивали об этом. что он отвечал, и отвечал ли вообще - вопрос вопросов. Можно, конечно, предположить какие-то варианты, но это - домыслы, не более того.

Вот это "от Достоевского": есть ли грех или всё позволено? Можно ли сюда что-то приишпандорить из физики? Найти обоснование: "всё позволено"? Социальная атомизация, по крайней мере сейчас, набирает обороты. Всё меньше и меньше в профессиональной деятельности люди нужны друг другу. Всё чаще...что слышно всё чаще? "Человеческий фактор" в совершенно однозначной коннотации: фактор, мешающий и производству, и...даже страшно подумать, кому в пределе он мешает!

Нет, не думаю, что Фейнман думал о "человеческом факторе" в таком вот ракурсе, как я сейчас это излагаю. По крайней мере, в книжке об этом ни слова. У него, и это поразившее меня открытие, был другой фактор. Фактор Фейнмана.

У автора есть поразительная фраза, даже целое предложение. Он пишет о том, что довольно часто у гениального ученого были периоды жизни, в которые он не мог определить чем заниматься. А если точнее - каким достойным его предметом ему стоило бы заняться. Достойным его гения. Ни грамма высокомерия, ни грамма в этой позиции. Я же прочел между строк иное: представьте эту интеллектуально-мужицкую машину, разобравшуюся, казалось бы, с совершенно невообразимыми, но мне настолько близкими по интересу вещами, как квантовая запутанность. Вы представьте себе: разобраться с квантовой запутанностью!!! Об этом чуть позже, чуть позже. ЧТо же читается между строк "периоды простоя, когда Фейнман просто не знал, чем заняться".

Здесь он - нормальный гений. Будь то литературный, научный или политический. Всегда у любого человека, даже гениального, есть определенный и ограниченный "набор" базовых идей, собственно и определяющий содержание человека - личности и профессионала. Смотрите: интенсив в обучении, школе, ВУЗе или аспирантуре, - не важно. Идет набор высоты, турбореактивный движок - знания. Возраст, силы, мотивация, память, знания, - скоро, скоро всё это выстроится в матрицу, которая приведет либо к краю Вселенной, где и находится спутанный фотон, либо низвергнет в обыденность. Ну просто жизнь обычного человека.

Фейнман взлетел. База плюс природный гений=Манхэттенский проект, матрицы Фейнмана, описавщие неописуемое, ну, например, месторасположение электрона. А это чтобы посчитать критическую массу частиц, способную привести заряд в нужное состояние. Нет, это не вершина научных исследований. Но на подходе. Потом - труд, кайф работы, успех, материальный достаток и бабочки, бабочки, бабочки, - ввсего хватает. Вот вершина. Пауза для осмысления окружающими с целью - Нобель. Всё взял. Всех удовлетворил. Научная, прекрасно оплачиваемая должность и проч. И?

Что дальше? Фейнман, Господи, как же всё это до боли знакомо! - Фейнман не из "затухающих". Нет, буде, хочет, способен гореть до конца, до корней волос и ногтей. А...не идет! Не идет! Это не то бессилие, как с женщиной. Можно, можно, есть силы для женщины. Для женщины - да, а как насчет Женщины? Я - о научной теме, по сути - о творчестве. О творчестве. О том круге базовых идей, которые ты либо способен, либо не способен преодолеть.И взлететь ещё выше. Например, до второго Нобеля. Плох тот НОбель, что мечтает только об одном. Думаю, по большому счету таких и не бывает. А Женщины нет...не идет, отвлеклась, влюбилась в кого-то, сломала каблук. И?

Простой. Нет темы, нет Женщины. Нет смысла.

Всё правильно делаешь, а не идет. Ничего не идет. Всё пресно. И вроде хочется, и вроде можется. И...ничего. Не идет. период простоя. Затухание. По-просту из-за...да из-за нехватки сил: подъем на Эверест - это не "эй, Ванька, подай сапог!" Как же с этим жить? Но Фейнман - везунчик! Он не испытал иного ада - невостребованности! Вот где с ума сойдешь со всеми своими гениальными идеями. Не востребован=не нужен=ничтожен=бессмысленен. В существовании и работе. Сливай воду.

И здесь - не первый и не последний, Ричард Фейнман, не первый и не последний точно. Делать-то что? Если лето, иди в лес, собирай грибы-ягоды на зиму, - именно это Розанов советовал пытающимся ответить на вопрос: Что делать? Прожить, потому что и это - обязательно пройдет, обязательно. О, разумеется, можно, как у Беккета, всю жизнь провести в ожидании Годо (кстати, именно Беккет, а не Бекет - между ними, среди всего прочего - века и века). Эти бесконечно тянущиеся смысловые паузы "бессодержательного"!, о эти паузы. А многие воспринимают паузы как вечное и нерушимое. Никакой динамики, статика до окаменения. Никакой динамики.

В конце - квантовая запутанность, связанная с этим, как я понял, квантовая электродинамика. Собственно, именно вклад РИчарда Фейнмана в квантовую электродинамику и был признан Нобелевской премией по физике. Квантовая запутанность, любимейшая моя тема. Конечно, как абсолютного дилетанта. Здесь про то, что связь между запутанными частицами - мистическая, ну, как бы мистическая, потому что реагирование между частицами происходит быстрее скорости света. И как это? Я не знаю как, я знаю и понимаю теперь, "разобравшись" с - ха-ха! - квантовой запутанностью, что все люди - братья и сестры, вот буквально все и все! И это - не прикол!

Классный человек, гениальный ученый.

Как можно понять из названия, это биография Ричарда Фейнмана. И, в отличие от «Вы, наверное, шутите, мистер Фейнман?», которая основана преимущественно на автобиографических рассказах, эта предполагается более объективной; автор собрал и обработал большое количество материала. Хотя иногда видно, как ему не хватало информации; Фейнман, очевидно, был довольно скрытным человеком. Биография одновременно научная (с довольно подробным описанием достижений Фейнмана и окружающих его учёных, истории открытий и изменений научной картины мира) и личная. Книга познавательна и как научно-популярное издание, и как биографическое, и как источник сведений о жизни в Америке (например, вы знали, что до Второй мировой в Америке вполне себе процветал антисемитизм в духе «мы позволяем поступать в университеты только ограниченному числу евреев и не больше»? И это притом что Америка была одной из самых благоприятных для евреев страной, туда массово бежали из Европы от погромов). Я узнал из этой книги много нового — и это было познавательно.

После прочтения нескольких первых страниц у меня появились сомнения в намерениях автора книги. Мне показалось, что он намеренно выстраивает сильный эмоциональный и цепляющий образ своего героя в ущерб не столько даже объективности, сколько действительности. Я просмотрел короткую статью на Wiki, из которой узнал, что автор не имеет профильного образования по физике, являясь бакалавром английской филологии. До написания научно-популярных книг Д. Глейк занимался журналистикой. Это информация, наложившись на недавний негативный опыт чтения произведения, также написанного журналистом и также отмеченного признанием со стороны авторитетной газеты, сомнения усилила. Тогда я дочитал пролог до конца и попытался найти опровержение или подтверждение в тексте. И получил 23 заметки, то есть 23 места, где мне хотелось придираться. 1ое. Автор противоречит себе. Не по-крупному, но все же это большой аргумент "за", тогда как остальные могут быть вопросами интерпретации и источников.

Откуда могли они хоть что-то узнать? Масса электрона? Да ради бога! Приблизительные расчеты давали вполне приемлемые значения, при более точных получали бесконечность, — полнейший абсурд. Само понятие массы расплывалось: электрон, массу которого пытались рассчитать, не был полностью ни материей, ни энергией. Фейнман же относился к проблеме крайне несерьезно. Его тонкую записную книжку оливкового цвета из магазина «Всё за доллар» заполняли в основном телефоны женщин и пометки хорошо танцует или не звонить, когда у нее ПМС.

Даже когда квантовая физика работала и позволяла предсказывать, как будут протекать те или иные природные явления, ученые все равно испытывали чувство неудовлетворенности: слишком много белых пятен оставалось на картине, призванной, по их мнению, отражать реальность. Некоторые из них полагались на авторитетное мнение Вернера Гейзенберга «Уравнению лучше знать». Но только не Фейнман.

Эти цитаты находятся в соседних абзацах. Согласно автору, Фейнман работал настолько несерьезно, что именно в это время разработал теорию, принесшую Нобелевскую премию.

2ое и основное. Постоянная подгонка фактов под мысль автора и повышение градуса.

Через год многие из присутствующих встретятся снова, загрузив в фургон Оппенгеймера пару грифельных досок и восемьдесят два бокала для коктейлей и бренди. Но к тому времени уже наступит совершенно новая эпоха физики. Наука выйдет на невиданный доселе уровень, а основоположники квантовой физики никогда больше не соберутся в частном порядке — только по работе.

"Совершенно новая эпоха физики", о чем он?

Эти люди знали его по работе в Лос-Аламосе, кто-то лучше, кто-то хуже. Сам Оппенгеймер в приватных беседах отмечал Фейнмана как самого одаренного молодого физика, участвовавшего в разработке атомной бомбы. Как Фейнману удалось заработать такую репутацию, точно объяснить никто из них не мог. Некоторые из присутствовавших знали, какой вклад он внес в создание ключевого уравнения мощности ядерного взрыва (хотя до сих пор эти данные засекречены, несмотря на то что немецкий шпион Клаус Фукс оперативно передал их своим недоверчивым руководителям в Советском Союзе). Знали они и о его теории преддетонации, оценивающей вероятность того, что ядерная реакция в большей части урана может начаться преждевременно. И хотя никто ничего конкретного о научных достижениях Фейнмана не знал, все признавали его нестандартное мышление. Все помнили, как он спроектировал первый крупномасштабный вычислительный комплекс — гибрид новых электромеханических калькуляторов и команды женщин, использующих перфокарты. Все помнили, как он буквально завораживал своими лекциями по элементарной арифметике, как неистово нажимал кнопку в игре, пытаясь столкнуть два электронных поезда, как мог демонстративно неподвижно сидеть в военном грузовике, освещаемый бело-сиреневой вспышкой мощнейшего взрыва столетия.

Это нелепое "все помнили". Скорее всего, ни Дирак, ни Бор об этих событиях даже не слышали

С места поднялся Нильс Бор. Он знал этого молодого физика еще со времен Лос-Аламоса, они тогда открыто и рьяно спорили, и Бор искал личной встречи с Ричардом, потому что ценил его честность.

Не знаю, как для вас, но для меня формулировка "искал личной встречи" странно соотносится с тем, как сам Фейнман описывал эти события:

А потом его сын рассказал мне, что произошло. Когда он был у нас в последний раз, он спросил сына: «Ты не помнишь фамилию того молодого парня в задних рядах? Он единственный меня не боялся и возражал, когда я высказывал глупые идеи. Когда в следующий раз нам нужно будет обсуждать какие-то вопросы, нет смысла говорить с теми, кто на все отвечает: «Да, доктор Бор, да, доктор Бор». Пригласи того парня, сначала поговорим с ним».

Я имею в виду, что ищут встречи обычно "долго", "снова и снова", "с надеждой на удачу". Здесь же более уместно "встречался лично".

Столь же значительны по крайней мере три из его дальнейших достижений: теория сверхтекучести, объясняющая поведение жидкого гелия, способного течь без трения; теория слабых взаимодействий, описывающая реакции радиоактивного распада; теория о существовании гипотетических частиц, находящихся внутри ядра атома, положенная в основу современного представления о кварках.

Но по мнению английской Wiki: "The theory of superfluidity was developed by Soviet theoretical physicists Lev Landau and Isaak Khalatnikov". Мне не удалось найти источника, утверждающего, что теория сверхтекучести - достижение Фейнмана.

Он добился заметного прогресса — хотя его самого это не удовлетворило — в создании квантовой теории гравитации, которую упустил из виду Эйнштейн.

Написанное здесь (про Эйнштейна) верно по сути, но я вижу здесь несправедливый упрек великому ученому для повышения значимости Фейнмана в глазах читателя.

Фейнман вывел физику на принципиально новый уровень, сделал ее престижной наукой, что само по себе во много раз превосходит все его научные заслуги.

Не думаю, что все так и было.

Команда физиков, собранная для работы над «Проектом Манхэттен», пообщалась с Фейнманом в Чикаго, где тот решил задачу, над которой они безрезультатно бились уже месяц. «Мы видели только вершину айсберга величайшего ума», — заметил один из них позже.

Вот воспоминания Фейнмана об этом моменте:

Итак, нельзя было терять время. Меня послали в Чикаго с инструкцией побывать в каждой группе, говорить, что я хотел бы устроиться к ним на работу, заставить их рассказывать о своей задаче в таком объеме, в котором я смогу понять детали. Так я действительно мог сесть и начать работать над задачей — постепенно перебираясь от одной группы к другой, я задавал свои вопросы по поводу задачи — и таким образом мог понять подробности целого. Идея была отличная, хотя меня немного мучила совесть. Но случайно так получилось (просто повезло!), что, когда один малый излагал мне задачу, я спросил, почему он думает решать ее таким-то способом, и за полчаса получил ее решение, а они бились над ней три месяца. Итак, я все-таки что-то сделал!

Далее.

«Есть два типа гениев, — говорил он, — обычные и непостижимые. Обычным гением, в общем-то, мог бы стать каждый из нас, будь в сто раз способнее. В том, как работает их ум, нет ничего загадочного. Стоит понять, как они пришли к своим открытиям, и мы начинаем думать, что тоже могли бы сделать это. С непостижимыми гениями всё иначе. Говоря математическим языком, они лежат в области ортогонального дополнения нашей с вами реальности. И нам ни при каких условиях и обстоятельствах не дано постичь, как работает их ум. Даже если мы понимаем, что они сделали, нам никогда не понять, как они к этому пришли. Они редко берут студентов, потому что им невозможно подражать. А талантливым молодым умам невероятно досадно иметь дело с таким таинственным сознанием. Ричард Фейнман — непостижимый гений высшего уровня».

Этот момент кажется мне не особенно логичными словами ради самих слов, возведением культа. Фейнман, скорее всего, назвал бы такое чушью.

Он научился пристраивать гальванизированные металлические палочки к пластиковым предметам — как кнопки радио. Он контролировал время в уме и заставлял муравьев двигаться в нужном направлении.

О первом Фейнман вспоминает с иронией, не считая чем-то серьезным. Контролем времени автор называет способность Ричарда отсчитывать время?? Да, он умел считать и что-то читать при этом, но "контролировать время" - явно перебор. Про муравьев же написано так, будто муравьи управлялись силой мысли.

Даже всецело поглощенный решением научных задач и конструированием атомной бомбы, он не упускал возможности научиться «обходить» механизм старого автомата по продаже лимонада, подбирал отмычки к замкам и даже вскрывал сейфы. Он умом понимал, как сделать это. Коллеги ошибочно полагали, что Фейнман кончиками пальцев способен уловить волны от падающего стакана. И небезосновательно, ведь день за днем они наблюдали, как Ричард крутится вокруг офисного сейфа.

"Всецело поглощенный" Фейнман также рассказывал о том, что во время работы в Лос-Аламосе вокруг не было никаких развлечений и народ сходился посмотреть на то, как рабочие поднимали огромный сейф в кабинет. Можно привести ещё много цитат, но пусть последней будет та, которой Д. Глейк заканчивает пролог:

После своей смерти Фейнман оставил и еще кое-что. Пожалуй, величайшее его наследие — урок о том, каково знать наверняка хотя бы что-то в наш век самых смутных сомнений.

Век, о котором он пишет, кажется, настоящий, текущий то есть. Но по этому поводу у меня "самые смутные сомнения", потому что я его не узнаю.

То есть выходит, что автор делает ровно то, что раздражало его героя, он создает приукрашенный миф. Может быть, я излишне строг. Может быть, содержание глав отличается от пролога, ведь пролог вместе с аннотацией должен помогать продавать книгу. Хотя, нет, это даже в какой-то мере противно.