Викторианский роман о несчастной Эмилии

1920-е годы. Молоденькая англичанка устраивается гувернанткой в семью богатых австрийских промышленников и сталкивается с таким воспитанником, в существование которого не встретив, не поверила бы. Мальчика отправляют на месяц к кузену в Италию. Бедная-бедная Эмилия. Это печальная история честной английской девушки, пережившей страх и трепет, гордость и предубеждение, всю ярмарку тщеславия в Италии 20-х годов. История "бедной сиротки-гувернантки", страдающей от тирании воспитанника — девятилетн...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,9

75 оценок

5
71%
4
0%
3
3%
2
3%
1
24%

Ваша оценка

Прочитали 69Хотят прочитать 114

Рецензии

MayHong29 августа 2018 г.
После такого лета очень хочется Жить...
Вот так берешь книгу в руки и не подозреваешь, как много она в тебе поменяет.
Тут же – из своего дачного садика попадаешь на роскошную виллу. Сочно. Свежо. Италия.
И восторг небывалый, как у девчушки из английской провинции – просто ах:

Мама, какая вилла!
Она сконструирована по типу вилл в Помпеях. Тут не один внутренний дворик и парк, а целая анфилада мозаик, фонтанов, портиков, парков и колоннад. И за всем этим – море.
Море и кипарисы.
Дорожки в гравии. Повсюду в садах – деревянные рамы в плюще, розах, цветах, на них – тюль разноцветный, оказывается, от солнца спасает, и так незабываемо просто в воздухе плывет. А запах, мама, какой запах!! Ночью, утром, днем – постоянно пахнут цветы, причем цветы разные. В самую жару больше всего запаха хвои и соли...
Своей же маме, собирающей клубнику на грядках, кричу: "Мама, меня нет!" и улыбаюсь, как влюбленная по уши школьница. Ибо стою там, на месте гувернантки очаровательного демонёнка Франца из богатой австрийской семьи, смотрю, как он по-римски здоровается со своим кузеном Гербертом, как красивая кузина Штази обнимает его и целует от радости... и о боже, ловишь себя на мысли: я влюбилась! Быть их сестрой, подругой, кем угодно – но так же красиво встречать Франца из Вены и слушать их беседы о Риме. Гулять у моря и собирать ракушки. Читать вместе книги, переписывая истории обывателей в геройские саги. Есть замки из мороженого. Наслаждаться атмосферой кабаре и подшучивать над несмышленой Эмилией:

ШТАЗИ: Франц.
ГЕРБЕРТ: Да. Если минут через десять не объявится, Эмилия сходит.
Я: Я? Туда?
ГЕРБЕРТ: Нет! В церковь. За картошкой.
Я: Что?
ГЕРБЕРТ: Вы специально?
ШТАЗИ: Если через десять минут Франц не вернется, ты пойдешь за ним к этой... ну вот к этой. Я: Почему?
ГЕРБЕРТ: Так было предсказано звездами. Твоя Венера в третьем доме созвездия Ориона...
ШТАЗИ: Герберт! Потому что ты его гувернантка. Слышишь? Ты пойдешь, постучишь, откроешь дверь, увидишь, все ли хорошо...
Я: А вдруг там... что мне говорить Францу? Да что мне вообще говорить?
ГЕРБЕРТ: Что-нибудь умное. Где здесь вокзальное депо, например.
ШТАЗИ: Что ты ошиблась дверью.
ГЕРБЕРТ: Здравствуйте, я английская гувернантка. Я ошиблась дверью, слоны не у вас продаются?
Гениальное, сладко-невинное детство... а потом! – вспоминается булгаковский бал Сатаны, даже ярче – как праздновали Франц и Герберт, мне кажется, так празднуют боги Вальгаллы. А Франца так и хочется называть – "маленький Вакх", "демон" – очень подходяще ему.
Ужасно хотелось быть их Жанной Д'Арк и наблюдать в карнавале времен, танцев, живых статуй богов, как "чудо капало медом". Наслаждаться каждым мигом, восхвалять маленького Вакха и чувствовать мощь музыки, какой он пронзал сердца всех в зале:

Демон стоял на сцене, веки прикрыты, дирижировал
и не музыкантами – музыкой.
Свет стекал по нему медом.
Время капало медом.
А мелодия – громче.
И громче.
И... господи! как хотелось бежать, идти, делать, преодолевать, тянуться и достигать –
чудо.
Ты больше не маленькая блоха,
не тупая служанка,
не пухлая лишняя тля,
ты – озон в скалах,
прибой,
пространство, пропахшее волнами и горизонтом...
И плачешь, просто плачешь от переизбытка красоты и жуткого нежелания расставаться с таким счастьем, какое случалось рядом с Францем и Гербертом. И как же, как же мне хотелось задушить дуру Эмилию, когда после натыкаешься на её: "Мама, нет ничего сложней, чем разрешить себе счастье" – ааа конечно, когда стоишь в сторонке комнатным растением и ничего не делаешь, о каком счастье может идти речь? Счастье вот оно, в самых ладонях, а Эмилия изнывала от того, что всё происходит не с ней – не она в центре внимания. Какая она бедная, несчастная служанка – ей помыкают, не дают нежиться на солнышке и поедать эклеры. А вокруг бал, танцы, скачки – счастье всех красок, какие я до этой книги даже не представляла! И ведь читаешь – чувствуешь все это, чувствуешь себя ТАМ. И ничего больше не хочется, кроме того, как научиться жить так же красиво.
Растаптываешь убогую гордыню, посылая куда подальше в промозглую английскую деревушку, и зная что - "это вот всё – самое настоящее, что у тебя когда-либо было
и будет" бежишь за следующей книгой господина Вертфоллена. Что там на очереди – Ливан? Не терпится увидеть.
Читать далее
114
4,9K
RamroopSniffling19 июля 2019 г.
Редко книга так утаскивает тебя в другой мир. И редко миру настолько веришь.
Другой мир тут — всего-то Европа, 95 лет назад. Я вообще не большой фанат литературы о… нашем мире, куда больше предпочитаю фантастику, но то, что в “Викторианском Романе” господин Вертфоллен показывает на Земле… вау. Ты читаешь письма молоденькой гувернантки Эмилии Стоун с ее “рабочего места” — роскошного поместья одной из самых богатых семей начала 20-го века.
Эмилии крупно повезло. Она простая девушка, не блещет умом и образованием, однако на собеседование она пришла разодетая… как "желтый кремовый пирог”, и будущий воспитанник отметил ее среди легиона серых строгих баб.
Казалось бы, прекрасное начало сказки а ля “Мерри Поппинс” про любимую няню… Ох-ох.
Нет.
Мальчик, девятилетний Франц, оказывается удивительно самостоятельным и умным для своего возраста. И Эмилия, привыкшая к тому, что дети — это маленькие сопливые либо крикливые обезьянки, нос к носу сталкивается со своей неспособностью… не то, что воспитывать — просто разговаривать с этим мальчиком, как с живым человеком.
Внезапно, ни один накатанный алгоритм “воспитания" у Эмилии не работает. Не понятно, какую бирку на нового воспитанника нацепить и какому алгоритму поведения следовать: он и не головорез-павиан, и не нытик, не мамин сынок…
От первых диалогов Эмилии с Францем хочется вскрикнуть: “О боже! Эмилия, ты вообще живой человек, или андроид? Говори с Францем, а не со своими стереотипами, мальчик же живой!” При этом нет сомнений: это не персонаж Эмилии плохо прописан, это мы, люди — мы такие. Мы не любим думать, заглядывать внутрь себя, решаться на искренность. Мы предпочитаем ходить по проторенным путям. Как например наша дама на собеседовании с матерью Франца (ОНА = Мать, Амалия):

ОНА: Мисс Стоун, я искала нам порядочную девушку из Англии, высокоморальную, желательно протестантку. Вы верите в бога?
Я: Да, мадам.
ОНА: Вы католического вероисповедания?
Я: Протестантского.
ОНА: А ваш жених?
Я: Протестантского.
ОНА: Если позволите, чем занимается ваш жених?
Я: Инженер. На судоверфи. Полгода назад состоялась помолвка, но… мы решили немного накопить денег к свадьбе.
ОНА: Позвольте, а ваши любимые книги?
Как?
Почему книги?
Но… кто ей нужен? Господи, эти… русские! Да как же там! Ну хоть один… ну же!
Уайльд?
Гомосексуалист.
Бёрнс?
Но он поэт, это засчитается?
Немцы! Да, немцы! Кто же…
Молчание! Не молчи!
Я: Кьеркегор.
ОНА: Как, извините?
Я: Кьеркегор. И… Гейне, то есть, Гёте. И Шекспир.
Шекспир в плюс?
ОН: А что из Шекспира?
Ой.
Я: Как… всё. Джульетта. То есть, Ромео и Джульетта, и… там, где… Ночь. И… про короля… королей тоже.
Боже!
Женщина поставила чашку.
Окончательно так поставила.

Вместо того, чтобы честно сказать, “Простите, госпожа Амалия, я очень мало читала в своей жизни, но с удовольствием наверстаю в перерывах от работы. Позвольте спросить, с кого бы вы посоветовали начать?” или честно назвать какую-нибудь… совсем не статусную Агату Кристи, но зато которой она искренне наслаждалась, Эмилия пытается подделаться под “то, что нужно”. И не зная “правильного ответа” выставляет себя дурой. Согласитесь, девушка вызывала бы куда больше уважения, даже если бы извинилась и искренне ответила, что не очень разбирается в литературе.
После следующих сцен закрадываются мысли… а неужели я, и я тоже веду себя как Эмилия? А ты?
Дорогой читатель, кем бы ты ни был, ответ — да. Мы все на какой-то уровень — Эмилии. Поэтому я тебе ОЧЕНЬ советую прочесть эту книгу, она показывает, как ужасно быть “отключенным андроидом" и как, оказывается, можно жить иначе, как себя от алгоритмичности вылечить.
Спрашивайте, если интересно — могу в комментариях рассказать, как на “поведении андроида” себя поймала я, и какую работу благодаря этой книге над собой проделываю.
А пока…
Господин Вертфоллен — мастер показывать сущность людей через детали. В одном из крохотных разговоров прислуги поместья, другая девушка ловит Эмилию на том, что она не только старается общаться алгоритмами — она живет и думает по программкам, заданным обществом. Для самой Эмилии совершенно пустым и непонятным:

Я: В Новый Орлеан хочется, вуду всякие, экзотично, но, наверное, в Нью-Йорк, там у Джереми родня и работы много. А ты?
ЭЛЛА: Нет. Мне здесь хорошо.
Я: А я все свое хочу. На себя работать. Так побудешь гувернанткой и забываешь, что свободный человек. Я вот верю, что работать надо на себя. Представь, свой автомобиль, свой такой замок, свое поместье…
Фыркнула.
Захохотала.
ЭЛЛА: Да уж, свое поместье… Мне брат так же говорил и что? Ютится сейчас в Пизе в трехметровой каморке, за третьим помощником четвертого заместителя бумажки переписывает. Если очень повезет, к концу жизни сам до четвертого заместителя доберется, аж в целых двух комнатах по два метра жить будет, то-то счастье! Не верю я во всякие эти мансипации. Вон подруга, всю голову ей какой-то социалист… коммунист… фашист… господи, кто их там разберет – дворняга, в общем, один окуклил, она тоже – мансипации всякие, свобода, за него замуж выскочила и что? Одни кастрюли в своей грязищи и видит, и ведь даже не на первом этаже – на чердаке каком-то живут, так ей пять этажей беременной до сортира таскаться. Вверх, вниз. Так же и за водой, и что, думаешь, помогает, мансиповец её? Сейчас. Только сказки рассказывает, о великом будущем, да жрать требует. Нет, Мили, мне тут хорошо. Вон Верена. Вообще с кухонных начинала. Самое грязное это – там только посуду, да пол и видишь. И смотри, сейчас какая хозяйка. Ее сама сеньора боится. Сеньор в ней нуждается. Господину Герберту она как тетка родная. И всю жизнь в замке. В красоте. Нужно тебе – водитель, время есть – так и радио можно включить. Машины стиральные – рук портить не надо. Нет, Мили, я верю, работать надо на того, кто умнее. А потом мне самой такое, знаешь, сколько с замком проблем? За прислугой следить, активы, пассивы всякие, нет… Я как вижу, это самое лучшее – делаю все то же, что меня муж бы заставил – пыль, полы, одежда, а только есть ради кого. Не ради ублюдка какого, а ради… ну как… вот приходит господин Герберт, когда у него настроение хорошее, так он тебе и то расскажет, и так рассмешит, и глазки построит, и все это в роскоши, Мили, в красоте, и пусть я только пыль вытираю, а тут внутри приятно так становится – красоту поддерживаю.

Мне очень нравится ответ Эллы. Она здорово подметила, какая это работа — держать на себе целый замок. Чувствуется, что Элла сама вдумывается в свое будущее, реально работает над собой, чтобы вскоре стать такой Вереной, способной управлять целым поместьем. А Эмилия когда говорит “хочу все свое” совершенно не представляет, свой замок — это как в жизни работает?
Просто от кого-то в обществе она, точно как подруга Эллы, услышала, что хотеть "все свое" — это хорошо. Теперь повторяет заученное. Говорит не искренне, от сердца, а как ответ Амалии: “Ваши любимые книги?” — “да кто ей нужен!?". Так же безлично. Если бы Эмилия хоть на 10% представила себе, как выглядит день из жизни графини, матери Франца, как это — вести дела огромного хозяйства (у семьи Вертфолленов было не одно, а несколько дюжин поместий по все Европе), следить за полным штабом прислуги… по сути, быть феодалом, у которого огромные земли, от правильности решений которого зависят судьбы сотен человек… Эмилия бы лучше повесилась, чем взяла на себя такую ответственность.
Если бы она задумалась и заглянула внутрь себя, она бы поняла: “Да я счастлива быть гувернанткой! Особенно сейчас, вот здесь — у меня очень счастливое время. В красивейшем поместье, с такой семейной, трепетной атмосферой, с таким воспитанником... Как мне хочется, чтобы мой контракт продлили! Буду над этим работать!"
И это ведь это не сложно о себе понять! Когда находишься в контакте с собой, а не отключаешь голову и долбишь подслушанные “правильные” фразы дятлом. Но, со стороны судить-то легче)
Эмилия в “Викторианском романе” проходит очень интересный путь — уже ради того, чтобы узнать, удалось ли ей из робота стать человеком, или нет, стоит читать книгу. Еще нужнее — чтобы научиться на ее примере, как быть настоящим собой. Как думать и чувствовать глубже.
При этом роман — Гооосподи! — куда о больше о Франце, о его блистательном 15-ти летнем кузене Герберте, чем об английской гувернантке. Все таки о незаурядных людях читать — вот, что по-настоящему интересно, именно они на своем фоне позволяют нам разглядеть, в чем мы можем себя улучшить.
Для меня “Безделушка”, как я уже сказала — это другой мир. Меня захватила атмосфера семьи Вертфолленов — по-своему целой империи, отношения в которой, не смотря на масштаб, строятся как-то очень с теплом и заботой друг о друге (как Элла говорила: ей хорошо, что она для господ красоту поддерживает).
Для меня это — антоним нашего мира сейчас, того, как закрыто друг от друга почти везде сейчас живут люди.
Сам автор, кстати, через свою работу очень стремится изменить такой "закрытый" уклад современной жизни. У него это очень органично получается — ты на него просто смотришь, например на его на видео на YouTube, а он уже передает тебе тепло) К счастью, Франц не один из тех писателей, который разговаривает с миром только через книги. Он открыто делится своими знаниями и, например, на своем YouTube канале рассказывает очень много таких "лайфхаков" по общению с людьми. Вообще по взаимодействию с миром. Снимает травел волги из США, которые сами — как приключенческие блокбастеры) Я ценю, что просто загуглив его имя, с господином Вертфолленом можно полноценно познакомиться, как с человеком. Это дает тебе куда больше доверия к книгам и его словам.
Приятнейшего, полезного и заряжающего вам чтения и знакомства с Францем <З
Читать далее
98
3,9K
Knorr_Lina14 сентября 2019 г.
Книга сняла с меня внутреннее напряжение быть "идеальной"
Доброго дня, друзья. Я читаю книгу, которая сцена за сценой даёт мне задумываться о себе, о стереотипах, которые есть во мне или моих близких, но которые я не замечала раньше. Книга, как вы догадались – "Викторианский роман о несчастной Эмилии".
Много мыслей о ней, очень разных, так что скорее всего рецензий будет несколько. Я пока прочитала 60% романа, фокус книги сместился – с главной героини, гувернантки Эмилии, на ее воспитанников. Поделюсь с вами впечатлениями от первой половины!
....
А вы считате, что все люди равны?
Почти весь 20-й век многие очень боролись за то, чтобы уравнять всех между собой, чтобы не было никаких рангов, которые делят людей на "низший сорт" и "высший сорт". Эмилия – простая молоденькая англичанка – тоже считает, что люди должны быть равны, что она ничем не отличается от богатых и знатных. Она за это не воюет, не устраивает забастовок, просто это мнение живёт в её голове. "Природой мы созданы одинаково, вот и права у всех должны быть равные, и отношение ко всем должно быть равное" – примерно так.
Первая же сцена книги заставила меня задуматься – а действительно ли это так? Равны ли люди между собой?
24-х летняя гувернантка из английской провинции урывает золотой шанс – провести целое лето у моря в Италии, присматривая за наследником богатейшей семьи Австрии во время каникул. Для небогатой девушки из серого английского городка в 1924-м году выбраться к морю, пожить в роскошной вилле, хотя бы как гувернантка – счастье. Она хватает шанс и едет в Вену на собеседование и первую встречу с воспитанником в их фамильном замке.

"Австрия!
Мама, Австрия!
Марджори не обманула. Меня встретили замечательно. Поезда здесь ходят вернее, чем часы. Не то что в этой ужасной Италии. Люди улыбчивы, невероятно вежливы.
Вена, мама!
Вена!
Какие здесь парки! Весь город вальсовый, иначе не скажешь. Сильнейший контраст с Глостером, сильный с Лондоном. Это не глупая, пафосная Италия, не высокомерные французы, здесь все какие-то легкие, но пунктуальные. Сам воздух прозрачнее. Мне очень нравится Австрия.
Англичане на этом фоне сразу бледнеют, выглядят вылинявшими и пресными.
Боюсь, как бы так не выглядела я.
Растолстела. Но что делать – тут такой шоколад.
И Марджори не обманула. Завтра иду на собеседование. Обязательно напишу как."
Книга с самого начала заставляет улыбаться. Озорством и очень приятной тонкой иронией автора. Забавно он описывает Эмилию её же глазами – как неуклюже она себя чувствует, прийдя в дорогущие со вкусом подобранные интерьеры в строгих тонах в канареечно-жёлтом наряде:

"Думая, что это Вена, и Штраус, и оперетты я была достаточной дурой, чтоб потащиться на собеседование в желтом.
Канареечно-желтом.
С перьями.
Стеклярусом.
И перчатками в крапинку."
Как не улыбаться, когда представяешь такую ситуацию: графиня и граф, наверняка, в каких-нибудь молочных идеально подходящих друг другу костюмах, завтракают в идеальном саду, со всем этикетом, тоненькими серебряными приборами, белоснежным фарфором... и бац – Эмилия – в горошек и в перьях.

"Но ты бы видела лицо супруги. Она меня как увидела – всё. У нее аж чашка в воздухе застыла. Особенно ей перчатки мои дались."
От самого собеседования я хохотала. Амалия – графиня, мать мальчика стала задавать девушке простые вопросы, но один из них оказался для Эмилии целым испытанием:
"

АМАЛИЯ: Позвольте, а ваши любимые книги?
(Мысли Эмилии) Как?
Почему книги?
Но… кто ей нужен? Господи, эти… русские! Да как же там! Ну хоть один… ну же!
Уайльд?
Гомосексуалист.
Бёрнс?
Но он поэт, это засчитается?
Немцы! Да, немцы! Кто же…
Молчание! Не молчи!
Я: Кьеркегор.
ОНА: Как, извините?
Я: Кьеркегор. И… Гейне, то есть, Гёте. И Шекспир.
Шекспир в плюс?
ОН: А что из Шекспира?
Ой.
Я: Как… всё. Джульетта. То есть, Ромео и Джульетта, и… там, где… Ночь. И… про короля… королей тоже.
Боже!
Женщина поставила чашку.
Окончательно так поставила."

Эмилия бьёт все рекорды – столько стереотипов пролетает в её голове за минуту!
Девушка, судя по всему, особо интеллектуальных книг не читает, а читает простые любовные романы, и чтобы не ударить в грязь лицом, она судорожно подбирает автора с самым умно звучащим именем. И попадает впросак. Потому что себя настоящего не спрячешь, как бы ты ни старался выглядеть умнее/круче/успешнее, чем есть. Любой почувствует фальш, и тогда ты действительно будешь выглядеть глупо. Не потому что ты не читаешь заумных книг, и не провинция/отсутствие дорогого образования в этом вина, но то, что ты врёшь самому себе. Прячешь правду от самого себя. Подсознание говорит Эмилии: "Эмилия, мы неотёсаны и понимаем о жизни куда меньше, чем эти люди, нужно сделать вид, что это не так, иначе мы будем чувствовать себя неприятно, той, кто мы есть – неотёсанной и примитивной". И девушка начала "мимикрировать" под начитанную тонкую натуру, чтобы не чувствовать себя глупой.
И тут я задумалась – разве ты будешь доказывать кому-то, что ты лучше, чем есть, если ты искренне чувствуешь себя ему равным, если знаешь себе цену? Нет, тебе это будет просто не нужно. И наоборот, когда ты чувствуешь себя маленьким и никчёмным и признать это не хочешь, ты будешь стараться произвести впечатление на каждого, кого чувствуешь выше. Как щуплый петух, который старается распушить хвост посильнее, чтобы сделать вид, что он крупнее соперника.
Как девушка может утверждать "все равны", когда сама себя искренне равной с Амалией, со всем этим интерьером не чувствует?

Тут я вспомнила, как, подрабатывая в дорогом магазине парфюмерии пару месяцев, и встречая гостей при деньгах, добившихся успеха большего, чем я, точно как Эмилия старалась казаться тонкой, разбирающейся в жизни натурой просто потому, что мне было страшно увидеть – "Эй, ты работаешь продавцом и учительницей, не знаешь, как жить дальше, ты – посредственность". И как это было глупо – делать вид, что это не так! Ведь я лучше нисколько от этого не становлюсь, остаюсь такой же посредственностью, только при этом корчащей из себя "особенность". И ужасно от этого устаю.
И ведь мы все так делаем в жизни! Единицы чувствуют себя уверенно, а остальные миллиарды чувствуют себя никем и пытаются произвести впечатление.
И я считаю, все сегодня так бегают с этим "ты что! считаешь, что ты лучше меня? Фу, какой ты высокомерный", потому что боятся всего, на контрасте с чем/кем подчёркиваются их недостатки, на контрасте с кем они чувствуют себя глупыми.
А ведь, господа, это же наоборот счастье встретить того, кто в чём-то тебя лучше. Это возможность научиться у него. Вот что плохого случилось бы, если Эмилия не старалась казаться, а искренне и честно ответила бы "Вы знаете, госпожа Вертфоллен, стыдно признаться, но не читаю ничего особенного, люблю лёгкие любовные романы. Но если это необходимо для работы, я прочту книги, которые вы посоветуете", нет ничего плохого, чтобы признать превосходство кого-то. Это только расположило бы всех друг другу. Амалия подумала бы – приятно, какая искренняя девушка – и совсем не подумала бы на неё "глупая".
Очень часто – люди, которые имеют состояние, живут богато – это не "мажорик, повезло" – такие бывают тоже, но у таких деньги не задерживаются на долго. Чтобы из поколения в поколение сохранять и преумножать богатства семьи, как это было у семьи главного героя – воспитанника Эмилии – ты должен быть очень умён, способен управлять большим количеством людей, организовывать их работу, уметь решать проблемы.
Ты не можешь относиться к таким людям "хмык, почему это они относятся ко мне как к прислуге, указывают, я вольный человек, пусть я у них и работаю! Мы все люди, всех природа создала, значит уважайте меня, как и их!", потому что если такая Амалия указывает тебе на ошибки или относится снисходительно, у неё 99% есть для этого причины. И вам нужно их выяснить и исправить, если хотите расти.
И ещё очень часто, если человек беден, то это не злой рок, но его личная вина. Это значит, что он слишком часто выбирал бездействовать, прокрастинировать, не принимать каких-то важных решений, тогда как кто-то пахал, цеплялся за каждую возможность, учился на ошибках. Приравнивать такого человека и ту же Амалию не получится, потому что интеллект, опыт, выдержка, умение решать проблемы у этих людей совсем на разных уровнях, соответственно и уважение к ним разное.
Практический вывод, который я себе сделала из первых сцен – если у меня есть неприятное ощущение, что кто-то высокомерен, то мне не загадочности и умности на себя напускать нужно, а разбираться – этот человек правда высокомерен или он действительно лучше меня, просто его превосходство мне эго царапает, показывает мне мои недостатки, которые я видеть не хочу, потому неприятный осадок.
Я буду применять это в жизни и при чтении книги, так как чувствую – там ещё будут моменты, когда Эмилия и мы вместе с ней наткнёмся на свои нежеланные отражения и вместе будем делать себе такое Я, за которое не стыдно.
Читать далее
84
3K

Все рецензии

Цитаты

AngieHamsa29 сентября 2018 г.
"Я: Ты не любишь зеркала?
ФРАНЦ: Ненавижу.
Вот так, оказывается.
Я: Почему?
ФРАНЦ: Они… очень о времени.
Я: Ты постареть боишься?
Глаза вскинул.
ФРАНЦ: Они очень о том, что так и не сделал.
Я: Зеркала?
ФРАНЦ: Да.
Я: То есть, ты переживаешь, что чего-то не успеваешь? Или не успеешь?
В упор
посмотрел.
ФРАНЦ: Я опасаюсь, что так и не сделаю."
23
953
MayHong11 октября 2018 г.
Мама! Я такого еще ни разу! Это ж целые скульптуры – башни, ладьи, замки из вафель, трубочек, печений, сливок, нуги, карамели... Счастье у Штази и Франца – одинаковое. Так вспоминаешь, что вообще-то не рабыней работаешь – гувернанткой, и не у Нерона, а у мальчика лет девяти, который очень даже способен брови в сливках искупать.
Долго еще перед глазами стоять будет – девочка в голубом платьице, воротник на плечах, тычет серебряной вилочкой темно-зеленый трюфель, солнце ей нежно разноцветьем по шее стекает, венки все выделяя, а мальчик через стол, собиравшийся ложку в ладью втыкать, замер, глазами за солнечным соком следует – по шее, по венкам, по коже – губы влажные, вишневые от холода и сиропа. А на него – через стол – подросток – на золотые отблески в волосах ребенка бессердечного, как звездный мальчик Уайльда. На золотые отблески глазами зелеными – купорос.
И стол, на котором тают замки, ладьи и башни.
И ты – несуразная и недоделанная для этого мира бессмертных.
Читать далее
17
238
BochenskiTetanize12 сентября 2018 г.
Я: А… почему тебе так… важно социализироваться?
ОН: На людей надо влиять.
Я: Почему?
ОН: То есть, почему?
Я: Зачем тебе влиять на людей?
Удивился.
ОН: Ну ты даешь, ты еще зачем жить спроси.
14
546