Люди против человеческого

Прежде всего, можно задаться справедливым вопросом - а почему вообще следует обратить внимание на философа Габриэля Марселя, чье имя, очевидно, уступает по исторической популярности таким именам как Сартр, Камю или Хайдеггер? Все они условно принадлежали к одной школе, но каждый из них представляет из себя совершенно уникальны типаж и по-своему освещает человеческую экзистенцию в своих сочинениях. Хайдеггер – чистой воды академик, создавший экзистенциализм как полноценную научную дисциплину. Это человек, который вывел все ее законы, придумавший для нее собственный глоссарий и открывший основные, формообразующие принципы существования. Камю – тот мыслитель, который полноценно переработал ее в художественную форму, несколько углубив и разнообразив первоначальные смыслы. Сартр же, в свою очередь экспонировал экзитенциализм на все области, до которых смог дотянуться в принципе – создал и научно-философские труды, опубликовал многочисленные художественных произведения, вел активную политическую жизнь, постоянно писал публицистические заметки, стремился ввести экзистенциализм в массы, и синтезировать его с соседними дисциплинами, такими как коммунизм или психоанализ.

Деятельность Габриэля Марселя практически и формально совпадает с деятельностью Сартра – это также известный писатель, общественный деятель, философ и публицист. Однако разница между двумя подходами и стилями обоих философов колоссальна, и как нельзя лучше характеризует Марселя как творца. В отличие от своего коллеги, Марсель всегда действует очень осторожно, предусмотрительно, не рассчитывая ни на какую, славу, известность, признание или мировое влияние. Сложно представить, чтобы он разглашал какие-то аксиомы или громкие лозунги вроде «экзистенциализм – это гуманизм» или «существование предшествует сущности». Скорее его миссию можно охарактеризовать как предохранительную, предупреждающую. Он очень щепетильно относится к таким понятиям как граница свободы личности или истинная вера, поэтому всегда скорее отталкивается от отрицания чего-то, стараясь выявить сферу настоящего существования, отодвигая все лишнее, и никогда не заставляя идти путями каких-то собственных формул, аксиом или придуманных путей развития. Таким образом, роль Марселя во всей западной культуре можно охарактеризовать, с одной стороны, как искателя истины в человеке, с другой – как настоящего охранителя, отважного защитника каких-то сокровенных, не могущих быть высказанными истин нашего глубинного естества. Действительно, уже после десяти страниц любого сочинения писателя, понимаешь, что он выходит на настоящую, истинную глубину существования, куда могут добраться далеко не все великие художники или профессиональные психоаналитики. Затем демонстрирует читателю все разнообразие, красоту и богатство этого, пусть маленького, но сокровища, и пытается, наконец, научить его избежать опасностей, которые готовит мир. А опасностей этих великое множество. Бальтазар Грасиан, еще четыреста лет назад, вывел простейшую аксиому – «Дороже всех даров свобода. Но ее легче всего потерять».

Действительно, сейчас, в эпоху разросшегося как раковая опухоль капитализма, с бурным развитием научно-технического производства, полной смены парадигмы всех социальных отношений на любых уровнях существования, большим вопросом остается – есть ли еще хоть что-то настоящего, пусть даже слишком греховного в наш современный век? Сегодня просто невозможно заметить полную утрату, растворение самого себя в окружающей реальности. Мы уже давно интегрировались в мир технологий физически, общество, подчиненное господству капитал,а стремится к нашей максимальной стандартизации, к превращению субъекта в легко управляемую и покорную «машину желания», страсти и эмоции которой будут, в первую очередь, подчиняться законам рынка, а не собственного волеизъявления. Как определить, что мы вообще существует как субъекты? Марсель отвечает, что фактором нашего продолжающегося бытия является способность задавать вопросы, а также сопутствующая ей экзистенциальная тревога. Это первый и основополагающий признак присутствия в нас чего-то, пусть в минимальной степени, духовного. В противоположность этому, он вводит термин "человеческое", пытаясь провести некоторую антитезу. В этом термине содержится все извращение современной гуманитарной науки как таковой. Совершенно справедливо Марсель отмечает тот неоспоримый факт, что все нынешний социальные, гуманистические, цивилизованные теории, практики, институты и организации существуют в сферически замкнутой «матрице», полностью оторвавшись от человека с его исконными, истинными потребностями, целями и желаниями. Во многом Марсель описал все функционирование современной системы и ее подразделений, и сделал это основательно, глубоко и развернуто. Позднее Жан Бодрийяр доработает эту теорию, привнеся свою терминологию, ставшую, на сегодняшний день, хрестоматийной, как минимум в части симулякров и симуляции. Однако, в отличие от Бодрийяра, Марсель в своих сочинениях все еще опирается на Бога и его божественное присутствие, которое возможно ощутить методом духовных практик и развенчания всех фальшивых слоев бытия.

Момент, который иногда даже шокирует в сочинении Марсель о «людях и человеческом», заключается в современности и потрясающей актуальности его идей. Такое чувство, что он был человеком далеко не первой половины девятнадцатого века, с его автомобилями, пароходами и самолетами, а гражданином мира начала века двадцать первого, то есть времен скоростного интернета, социальных сетей и массовых коммуникаций. Глубина его прозрений потрясающая. Он как никто ощущает именно современного человека, его экзистенциальную отрешенность от бытия и вселенскую потерянность. И все исключительно благодаря тому факту, что путешествует во внутренних, сокровенных сферах, которые, по факту, даже не могут быть подняты на поверхность общественного обсуждения, просто потому, что уже нет таких духовных пастырей. А даже если есть, то масштаб трагедии бытия отдельного индивидуума общество будет решить не в состоянии, даже самое развитое. Поэтому, пока все озабочены проблемами демографии, упадок которой видят в спаде уровня жизни, Марсель, например, утверждает обратное – материальное благополучие не играет тут практически никакой роли. Проблема, в первую очередь, кроется в самой жизненной установке – жизнь больше не воспринимается как дар, как чудо, как благодеяние природы или создателя. Сегодня, и это очевидно, она приравнивается к простому ресурсу, и не может быть «оценена» никак иначе, покуда капиталистическая система производства, собственно, и создает сферу человеческого существования. Как следствие – для самих людей жизнь либо тяжелое испытание, которое следует преодолеть, либо наоборот – сфера бесконечного гедонизма. Может ли человек, бывший когда-то инструментов в руках Всевышнего или слугой Отечества, в условиях современного духовного кризиса планетарных масштабов сказать жизни "да", утвердив ее для своего потомства во всей ее полноте. Грубо говоря, готов ли он взвалить небо «другого» себе на плечи – вот вопрос, который, согласно Марселю, требует первоочередного рассмотрения.

Резюмируя, стоит сказать только, что Габриэль Марсель – вероятно, самый глубокий, проникновенный и чуткий философ нашего времени. Он перешагнул не только десятилетия, но даже столетия, чтобы протянуть нам руку помощи. Сказать, что он сегодня актуален – не сказать ничего. Он поднимает именно те вопросы и темы, которые требуют немедленного, срочного и оперативного решения. Пока мы еще висим над бездной, удерживаясь кончиками пальцев. Но надолго ли у нас хватит сил и где найти мужество снова взобраться на скалу и продолжить жизнь. Как говорил сам Марсель: «Впервые в истории человечество встало перед вопросом о самоуничтожении. И сегодня эта угроза как никогда осуществима».