Книги, которые очень понравились
milenat
- 364 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Люблю читать воспоминания писателей, очерки об их работе, размышления о сути писательского мастерства - в этом всегда столько личного, столько трогательного.
Вот и рассказ Константина Паустовского, созданный в качестве иллюстрации-наставления для начинающих авторов, очень лиричен. Маленькая история-зарисовка из примера-иллюстрации на тему важности выразительных деталей в художественной прозе живо вырастает в самостоятельное произведение - о человеческой черствости, грубости, равнодушии.
У Паустовского читала по жизни не так уж много произведений, но этот малюсенький рассказик очаровал сразу. Грустное повествование о бедном, но гордом старике, который зашел в буфет лишь для того, чтобы погреться, и его крохотном друге - собачке с забавным именем Пети - трогает до слез. Читаешь это произведение, и тут же становится досадно из-за того, что человеческое милосердие для некоторых так и остается пустыми, ничего не значащими словами. Велика ли была стоимость этого бутерброда для сильных, здоровых, молодых людей? Стоило ли так унижать старика - он-то уж точно у них ничего не просил!
Пример Паустовского о том, как работает деталь в качестве средства выразительности любого текста, очень нагляден и понятен. Далее в тексте рассказа Паустовский развивает эту тему, приводя примеры из текстов других авторов, в том числе не самые удачные. Рассказ довольно любопытен, всегда интересно читать о том, как человек творит. А для многих начинающих авторов данный рассказ наверняка окажется полезным: если и учиться писательскому мастерству, то только у признанных мастеров своего дела)

Этот рассказ выбрал, после прочтения отзыва.
И захотелось тоже прочитать. Очень уж там было трогательно всё расписано.
Рассказ "Старик в станционном буфете" входит в повесть “Золотая роза”, которую автор написал в 50-х годах прошлого века.
Кратко.
Латвия небольшой городок возле моря. Зима. Старик и его пёс, заходят в кафе погреться. Они, видно, давно не ели и выглядели потрепанными. Пёс почуял запах еды.
Подробнее.
Если честно, когда читал момент, как пёс просит еды, хотелось встать и бежать куда-то, найти эту собачку. За сердце хватает.
Действие рассказа происходит в кафе на станции в Майори, это центральная часть Рижского взморья и города Юрмала, расположенная в 24 км западнее Риги.
Но место и не важно, подобная история могла произойти где угодно.
Скорее важна сама история и талант писателя. И мне еще понравилась, часть после рассказа, где автор пишет о деталях в книгах. Что многие авторы современные (в его время) убирают, какие-то подробные мелочи, как им кажется, а другие, наоборот, через чур детально.
Это такой урок мастерства. Большинство современных авторов, уже в наше время, так же мало уделяют место штрихам и мелочам в своих произведениях.
Сам Паустовский пишет, а что, если бы его рассказ был лишен, таких-то и таких подробностей, ведь это совершено бы изменило картинку и восприятия рассказа.
Автор нас с самого начала готовит к какой-то жалостной сцене, и подчеркивает.
«Худой старик с колючей щетиной на лице», «проносились зимние шквалы» и место действия город у моря. То есть там зимой еще холоднее.
Или вот это:
Если убрать щетину и зиму, и куртку, и дрожащего пса. То получилось бы, что просто пожилой человек пришел в кафе со своим псом. Мало ли он почему не заказывает, может ждёт кого-то.
И дальше вся сцена с маленьким пёсиком, который учуял еду и пошел посмотреть может, кто-то поделиться едой с милой собачкой.
И молодые люди, которые пьют холодное пиво в зимнею погоду.
Старик и его небольшая собачка, западают сразу в душу и мысли. Во-первых, все мы можем оказаться на их месте.
Старик очень интеллигентный, а свою собаку он называет «Пети» .
Мне подумалось, что это с французского petit [pəti] – маленький, от сюда и имя для пса.
Вся эта сцена, когда там пёс видит, как люди едят бутерброды и виляет хвостиком что бы привлечь их внимания, и её хозяин, который зовёт её обратно, потому что беспокоить людей это неправильно.
Мне захотелось купить и дать этой собачке еду, а на глазах слезы собирались.
Старик хоть в поношенной одежде и с небритым лицом, голодный и наверняка без денег, но еще морально не опустился. И он хоть не менее голодный чем собака, не просит милостыню.
А больше всех возмущают в этом рассказе молодые парни, что говорят о футболе и пьют пиво с бутербродами. Никто их не заставлял и просил давать собаке еду. Но своими словами они оскорбляют человека.
Они молодые и здоровые, деньги у них есть. А тут старик. Почему бы не пнуть его, хоть и морально.
И в финале, когда он поделился бутербродом с собакой, а сам не стал есть.
Недавно читал рассказ Человек - Филип К. Дик его написал. И там автор подымает вопрос, человечности и бесчеловечности, что в мире будущего люди становятся похожи на роботов. У них нет эмпатии. И что пришелец с чужой планеты, теле мужа , стал ближе чем её собственный муж. Потому, что пришелец - он Человечнее. Муж её не был человеком, а пришелец стал Человеком.
Вот старик — это человек. Продавщица в кафе тоже.
Я не ругаю молодых людей, скорее в целом общество так построено. Что будешь всем помогать и давать, то никто тебе спасибо не скажет и будешь ты беден. А если жить только для себя и не замечать вокруг себя других людей, не говоря уж об животных.
Мне кажется тут реакция молодого человека должна быть другой. Спросить у хозяина может ли он собачке еду дать и погладить. А он насмехается над ним. И еще даже поучает. Такие хозяева жизни были во все времена. Думаю, писали бы такой рассказ в 90-е годы, то еще бы бутерброд на землю кинули и заставили бы старика взять его.
Мне во второй части рассказа, где автор делиться частичкой своего мастерства, понравились финальные строки.
Мне вспомнился рассказ Дорога в рай - Роальд Даль, там где мне понадобилось помощь зала, пояснительной бригады и пару таблеток валерьянки.
Так как раз на таких деталях построен весь рассказ. Но, я тогда прочитал его бегло, очень хотелось сочинить отзыв. Но вышло, как вышло. Все дело в том, опять повторюсь современные авторы в большинстве своем, мелочей таких не замечают, у них обычно, как в том анекдоте, «к черту подробности город какой», так и у них, мыслят масштабно и глобально. Обычно все диалоги, как в примере у Паустовского.
Как в рекламе какой нибудь по телевизору, где намеренно всё выставляется так. Что бы акцент делался на товаре.
Как жаль, что таких писателей очень мало как был Паустовский. Но наверное, это или есть или этого нет. Хотя хотелось бы, что бы писатели, учились у лучших, а не просто научились писать и читать, могу книги сочинять.
Всем спасибо, кто прочитал.

В рукописи одного молодого писателя я наткнулся на такой диалог:
«- Здорово, тетя Паша! — сказал, входя, Алексей. (Перед этим автор говорит, что Алексей открыл дверь в комнату тети Паши рукой, как будто дверь можно открыть головой.)
— Здравствуй, Алеша, — приветливо воскликнула тетя Паша, оторвалась от шитья и посмотрела на Алексея. — Что долго не заходил?
— Да все некогда. Собрания всю неделю проводил.
— Говоришь, всю неделю?
— Точно, тетя Паша! Всю неделю. Володьки нету? — спросил Алексей, оглядывая пустую комнату.
— Нет. Он на производстве.
— Ну, тогда я пошел. До свиданьица, тетя Паша. Бывайте здоровы.
— До свиданья, Алеша, — ответила тетя Паша. — Будь здоров.
Алексей направился к двери, открыл ее и вышел. Тетя Паша посмотрела ему вслед и покачала головой:
— Бойковитый парень. Моторный».
Весь этот отрывок состоит, помимо небрежностей и разгильдяйской манеры писать, из совершенно не обязательных и пустых вещей (они подчеркнуты). Все это ненужные, не характерные, ничего не определяющие подробности.

Вот, собственно, и вся маленькая история, случившаяся на станции Майори на Рижском взморье.
Зачем я ее рассказал?
Начав писать ее, я думал совсем о другом. Как это ни покажется странным, я размышлял о значении подробностей в прозе, вспомнил эту историю и решил, что если ее описать без одной главной подробности — без того, что собака всем своим видом извинялась перед хозяином, без этого жеста маленькой собаки, то история эта станет грубее, чем она была на самом деле.
А если выбросить и другие подробности — неумело заплатанную куртку, свидетельствующую о вдовстве или одиночестве, капли талой воды, падавшие со шляп молодых людей, ледяное пиво, мелкие деньги с прилипшим к ним сором из кармана, да, наконец, даже шквалы, налетавшие с моря белыми стенами, то рассказ от этого стал бы значительно суше и бескровнее.
В последние годы подробности начали исчезать из нашей беллетристики, особенно в вещах молодых писателей.
Без подробности вещь не живет. Любой рассказ превращается в ту сухую палку от копченого сига, о какой упоминал Чехов. Самого сига нет, а торчит одна тощая щепка.
Смысл подробности заключается в том, чтобы, по словам Пушкина, мелочь, которая ускользает от глаз, мелькнула бы крупно, в глаза всем.
С другой стороны, есть писатели, страдающие утомительной и скучной наблюдательностью. Они заваливают свои сочинения грудами подробностей — без отбора, без понимания того, что подробность имеет право жить и необходимо нужна только в том случае, если она характерна, если она может сразу, как лучом света, вырвать из темноты любого человека или любое явление.
Например, чтобы дать представление о начавшемся крупном дожде, достаточно написать, что первые его капли громко щелкали по газете, валявшейся на земле под окном.
Или, чтобы дать страшное ощущение смерти грудного ребенка, достаточно сказать об этом так, как сказал Алексей Толстой в «Хождении по мукам»:
«Измученная Даша уснула, а когда проснулась, ее ребенок был мертв и легкие волосы у него на голове поднялись».
«- Покуда спала, к нему пришла смерть… — сказала Даша, плача, Телегину. — Пойми же — у него волосики встали дыбом… Один мучился… Я спала.
Никакими уговорами нельзя было отогнать от нее видение одинокой борьбы мальчика со смертью».
Эта подробность (легкие детские волосы, вставшие дыбом) стоит многих страниц самого точного описания смерти.
Обе эти подробности верно бьют в цель. Только такой и должна быть подробность — определяющей целое и, кроме того, обязательной.

В поисках и определении подробностей нужен строжайший выбор.
Подробность теснейшим образом связана с тем явлением, которое мы называем интуицией.
Интуицию я представляю себе как способность по отдельной частности, по подробности, по одному какому-либо свойству восстановить картину целого.
Интуиция помогает историческим писателям воссоздавать не только подлинную картину жизни прошедших эпох, но самый их воздух, самое состояние людей, их психику, что по сравнению с нашей была, конечно, несколько иной.















