А зори здесь тихие...

Рейтинг LiveLib

4,7

1,9K оценки

• 5
  82%
• 4
  14%
• 3
  3%
• 2
  0%
• 1
  1%

Ваша оценка

Отметить эмоции

Прочитали 2308Хотят прочитать 1035

Рецензии

• 

  satal9 мая 2012 г.

  Зачем осколки берегут?
  Выход один,
  Когда по звездам бьет салют -...

  
  Чёрт! Опять. Опять у них не получилось.

  Я уже читал эту повесть. Так вот в тот раз все вышло точно так же. Но это абсолютно не закономерно, хотя бы потому, что книга умудряется держать читателя в таком напряжении, что даже в точности зная, чем все это кончится, читатель не перестаёт болеть за своих героинь, ждать от них чего-то другого в этот раз. И черт возьми, как стыла моя кровь, когда Женька Комелькова плескалась в ледяной воде на виду у немцев. "Дура!!" — хотелось мне заорать. Хотя я все это уже видел. "Так может, она совсем выживет?" — но история всем на зло развивалась по спирали.

  Все из-за Васильева. Он виртуозно коварный и хитрый тип. Зачем он выложил передо мной всю жизнь каждой из девчонок за какие-то секунды до того как эту жизнь у них отобрать?! Мы ведь только успели подружиться; я же только привязался; мы же больше никогда не увидимся! Почему он не облегчил мои страдания, как это сделал режиссер экранизации? Я прощаю Васильева только за то, что знаю, что ему тоже было тяжело убивать.

  Еще я знаю, что немцам тоже было бы тяжело, если бы они так хорошо знали, кого убивают. Если случится война, пока я буду министром обороны, я спасу множество жизней тем, что люди будут появляться на улицах и поле боя с туловищами, обмотанными бумагой. На бумаге будут напечатаны фотки, портреты родителей и детей и очень много текста о ее носителе. Пускай каждый товарищ с автоматом знает, что у мишени есть не только силуэт. Это ему не Counter Strike.

  Я не большой любитель датского творчества. Но есть даты, в которые особенно уместно не просто читать, а читать именно. И лучше именно сегодня читать о том, как пять счастливых девушек одна за другой снова погибали за необходимую всем победу на никому не нужной войне.

  
  ...прощай, Берлин.

  Читать далее

  336

  7,7K
• 

  misszazazu11 апреля 2012 г.

  До свидания, девочки! Девочки,
  Постарайтесь вернуться назад!

  
  

  Лиза Бричкина, Соня Гурвич, Галя Четвертак, Женя Комелькова, Рита Осянина…
  

  
  

  … Пять девчат, пять девочек было всего, всего пятеро!.. А не прошли вы, никуда не прошли и сдохнете здесь, все сдохнете!..

  
  Помолчу немного… Минуту, в память о них и еще о тысячах таких же девчат…

  
  

  Ведь так глупо, так несуразно и неправдоподобно было умирать в девятнадцать лет.

  
  

  Не хочу ничего говорить, да и не могу. Только мысли о том, как это страшно.
  Тяжело читать в первый раз, еще тяжелее перечитывать.

  Помните, помните о них. И рассказывайте детям и внукам, а потом и правнукам. Нельзя забывать. НЕЛЬЗЯ!

  Читать далее

  306

  4,4K
• 

  Tayafenix6 ноября 2012 г.

  Вот и подошел к концу мой флэшмоб 2012, но на какой ноте он заканчивается! Я специально откладывала эту книгу на самый конец - мне и очень хотелось ее прочитать, и, сказать по правде, было страшно. Я мало читаю военных и, так сказать, предвоенных книг - слишком больно. Они разрывают сердце, выбивают из колеи, погружая в меланхоличное состояние-воспоминание о том, что пережили наши бабушки и дедушки. Поэтому-то я долго и не могла добраться до Васильева и, если бы не флэшмоб, еще долго бы не добралась - такие книги физически читать больно.

  Да-да, я знала, что "Завтра была война" повествует не о самой войне, а о предвоенной поре жизни молодых, юных ребят, девятиклассников, которые еще и не знают, что всего лишь через год им придется окончательно распрощаться с детством, но именно это ощущение - ощущение нависшей, тягостной угрозы, которую предотвратить невозможно, которая уже свершилась и забрала жизни всех тех ребят, о взрослении и жизни которых ты сейчас читаешь - разбивает сердце.

  Васильев прекрасно знал, о чем он писал - он пережил это все: крушение надежд на будущую жизнь, смерти множества близких друзей, одним словом - войну. И это чувствуется в каждом слове даже там, где рассказывает он не о боевых действиях, а вспоминает о мальчишках и девчонках, которым через год суждено будет попасть в самое пекло жестокой войны на выживание всей нации. Тяжело читать такие книги, но обязательно нужно, чтобы помнить, не забывать. Об этом говорилось уже сто раз и везде, но, тем не менее, можно повторить и еще не меньшее число раз.

  На фоне этой мрачной предопределенности старой выцветшей фотокарточки, на которую ты смотришь и видишь, что в живых остались и дожили до седин единицы, как-то даже немного теряется сам сюжет повести, а он ведь стоит того, чтобы сказать о нем в отдельности! Васильев поднимает важные вопросы - о долге и чести, о настоящей дружбе, о том, что такое истина и где ее искать. Я успела глубоко полюбить всех героев, всех этих мальчиков и девочек, которые промелькнули яркой вспышкой, чтобы исчезнуть в жерле войны. Очень больно.

  Читать далее

  250

  4,6K

Цитаты

• 

  Kamella2 октября 2012 г.

  – Какой тяжелый год!
  Все примолкли. А Зиночка сказала, как всегда, невпопад:
  – Знаете почему? Потому что високосный. Следующий будет счастливым, вот увидите!
  Следующим был тысяча девятьсот сорок первый.

  270

  24,5K
• 

  robot29 октября 2014 г.

  Война — это не просто кто кого перестреляет. Война — это кто кого передумает.

  236

  398
• 

  LiselWerner23 апреля 2018 г.

  - Это я сейчас комсомолка. А потом я хочу быть женщиной.
  

  • Как не стыдно! — с гневом воскликнула подруга. — Нет, вы слыхали, ее мечта, оказывается, быть женщиной. Не летчицей, не парашютисткой, не стахановкой, а женщиной. Игрушкой в руках мужчины!
  • Любимой игрушкой, — улыбнулась Зиночка. — Просто игрушкой я быть не согласна. - Зинаида Коваленко и Искра Полякова
  • Человек не может рождаться на свет просто так, ради удовольствий, — втолковывала Искра, подразумевая под словом «удовольствия» время будущее, а не прошедшее. — Иначе мы должны будем признать, что природа — просто какая-то свалка случайностей, которые не поддаются научному анализу. А признать это — значит, пойти на поводу у природы, стать ее покорными слугами. Можем мы, советская молодежь, это признать? Я тебя спрашиваю, Саша.
  • Не можем, — уныло сказал Стамескин.
  • Правильно. А это означает, что каждый человек — понимаешь, каждый! — рождается для какой-то определенной цели. И нужно искать свою цель, свое призвание. Нужно научиться отбрасывать все случайное, второстепенное, нужно определить главную задачу жизни… - Искра Полякова
  • Я сажала тебя на горшочек и чинила твои чулочки. Неужели же сейчас мне нельзя сказать всей правды?
  • А мне надоело, вот и все! — громко, но все же потише, чем прежде, заявила Роза. — Я люблю парня, и он меня любит, и мы распишемся. И если надо уйти из дома, то я уйду из дома, но мы все равно распишемся, вот и все.

  
  Так Артем узнал о любви, из-за которой бегут из родного дома. И любовь эта была не в бальном наряде, а в стареньком халатике, выпирала из него бедрами, плечами, грудью, и халатик трещал по всем швам. А в том, что это любовь, у Артема не было никаких сомнений, поскольку уйти из дома от сурового, но такого справедливого отца и от мамы, добрее и мудрее которой вообще не могло быть, уйти из этого дома можно было только из-за безумной любви. И гордился, что любовь эта нашла Розу, и немного беспокоился, что его-то она как раз обойдет стороной.
  ...
  Жить надо не распоряжениями, а идеями. - директор школы Николай Григорьевич Ромахин
  ...
  А что касается поэзии в частности и искусства вообще, то мне больше по душе то, где знаки вопросительные превалируют над знаками восклицательными. Восклицательный знак есть перст указующий, а вопросительный — крючок, вытаскивающий ответы из вашей головы. Искусство должно будить мысли, а не убаюкивать их. - Леонид Сергеевич Люберецкий, отец Вики
  …
  — Я, это, не понял, — честно признался Артем, когда они уединились в школьном дворе после уроков. — У тебя это… неприятности?
  — Да, — кротко вздохнула Зина.
  Артем тоже завздыхал, затоптался и засопел. Потом спросил:
  — Может, помощь нужна?
  — Помощь? — Она горько усмехнулась. — Женщине может помочь только слепой случай или смерть
  Артем в таких категориях не разбирался и не очень им доверял. Но она почему-то страдала; он никак не мог взять в толк, почему она страдает, но искренне страдал сам.
  — Может, это… Морду кому-нибудь надо набить? Ты это… Ты говори, не стесняйся. Я для тебя…
  Тут он замолчал, не в силах признаться, что для нее он и вправду может сделать все, что только она пожелает. А Зиночка по легкомыслию и женской неопытности пропустила эти три слова. Три произнесенных Артемом слова из той клятвы, которую он носил в себе. Три слова, которые для любой женщины значат куда больше, чем признание в любви, ибо говорят о том, что человек хочет отдать, а не о том, что он надеется получить. А она испугалась. - Артём Шефер и Зинаида Коваленко
  …
  — А что говорит твой папа о мещанстве?
  — Он говорит, что мещанство — это такое состояние человека, когда он делается рабом незаметно для себя. Рабом вещей, удобств, денег, карьеры, благополучия, привычек. Он перестает быть свободным, и у него вырабатывается типично рабское мировоззрение. Он теряет свое «я», свое мнение, начинает соглашаться, поддакивать тем, в ком видит господина. Вот как папа объяснял мне, что такое мещанство как общественное явление. Он называет мещанами тех, для кого удобства выше чести. - Искра Полякова и Вика Люберецкая
  …
  
• С
  • Счастье — иметь друга, который не отречется от тебя в трудную минуту. - Леонид Сергеевич Люберецкий
  ли хочешь знать, самое большое счастье — чувствовать, что тебя любят. Не знать, а чувствовать, так при чем же здесь голова? - Роза (Шефер)
  …
  — Что она сделала с собой?
  — Снотворное, — сказал следователь, вновь подшивая записку в «Дело». — Много было снотворного в доме, а она — одна.
  — Ей было… больно?
  — Она просто уснула, да поздно спохватились. Тетя ее аккурат в этот день приехала, видит, девочка спит, ну и не стала будить.
  — Не стала будить… - Искра Полякова и Следователь
  ...
  — Только что мы будем говорить своим детям? — вдруг очень серьезно спросила Зина. — Чему мы научим их тогда?
  — Да, что мы будем говорить своим детям? — как эхо, повторила Искра. — Прежде чем воспитывать, надо воспитать себя. - Зина Коваленко и Искра Полякова
  …
  — В жизни будет много трагедий. Я знаю, что первая — всегда самая страшная, но надо готовиться жить, а не тренироваться страдать. - товарищ Полякова
  …
  — Товарищи! — вдруг очень громко сказал директор. — Парни и девчата, смотрите. Во все глаза смотрите на вашу подругу. Хорошо смотрите, чтобы запомнить. На всю жизнь запомнить, что убивает не только пуля, не только клинок или осколок — убивает дурное слово и скверное дело, убивает равнодушие и казенщина, убивает трусость и подлость. Запомните это ребята, на всю жизнь запомните!.. - директор школы Николай Григорьевич Ромахин
  ...
  А пишу я не для того, чтобы объясниться, а для того, чтобы объяснить. Меня вызывали к следователю, и я знаю, в чем именно обвиняют папу. А я ему верю и не могу от него отказаться и не откажусь никогда, потому что мой папа честный человек, он сам мне сказал, а раз так, то как же я могу отказаться от него? И я все время об этом думаю — о вере в отцов — и твердо убеждена, что только так и надо жить. Если мы перестанем верить своим отцам, верить, что они честные люди, то мы очутимся в пустыне. Тогда ничего не будет, понимаешь, ничего. Пустота одна. Одна пустота останется, а мы сами перестанем быть людьми. Наверное, я плохо излагаю свои мысли, и ты, наверное, изложила бы их лучше, но я знаю одно: нельзя предавать отцов. Нельзя, иначе мы убьем сами себя, своих детей, свое будущее. Мы разорвем мир надвое, мы выроем пропасть между прошлым и настоящим, мы нарушим связь поколений, потому что нет на свете страшнее предательства, чем предательство своего отца. - Вика Люберецкая в своём письме к Иксре Поляковой
  …
  За чаем вспоминали о Вике. Вспоминали живую — с первого класса — и говорили, перебивая друг друга, дополняя и досказывая. Люберецкий молчал, но слушал жадно, ловя каждое слово. И вздохнул:
  — Какой тяжелый год!
  Все примолкли. А Зиночка сказала, как всегда, невпопад:
  — Знаете почему? Потому что високосный. Следующий будет счастливым, вот увидите!
  Следующим был тысяча девятьсот сорок первый. - Люберецкий Леонид Сергеевич и Зина Коваленко