Неизбирательное сродство

""Неизбирательное сродство. Роман из 1835-го года"", по мнению автора – эксперимент по созданию сюжетной прозы в квазиромантическом жанре, критики оценивают его как фантасмагорию и исторический роман, а название прямо указывает читателю на знаменитую книгу Гёте. Что это, уникальная по мастерству стилизация романтической прозы 1830-х, попытка сбить с толку или подлинный эксперимент – придется решить читателю. Но удивительные тайны и приключения, описания итальянских городов и блокадного Ленинград...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

5 оценок

5
40%
4
20%
3
20%
2
20%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 5Хотят прочитать 33

Рецензии

GaarslandTash26 января 2022 г.
Любителям отечественной словесности или Путевые заметки а ля 1835

"Неизбирательное сродство" Игоря Вишневецкого - это настоящий подарок любителям отечественной словесности. Книга прекрасно иллюстрирована множеством гравюр (см.фото) и представляет собой путевые заметки, вмещающие одновременно очарование "Альгамбры" Вашингтона Ирвинга, произведений барона Брамбеуса и "Рукописи, найденной в Сарагосе" Яна Потоцкого. Прекрасный литературный стиль позволяет причислить "Неизбирательное сродство" к вершинам отечественной словесности.
24
310
Feana13 июля 2016 г.
Словно для сиракузской монеты:
пожарница в шлеме – в кольце из дельфинов,
колонн с скульптур, самолётов и солнца,
в плывущей короне зенитных разрывов.
Тот случай, когда я мозгом понимаю, что книга хороша, но в душе никакого отклика не возникает.
Тема блокады для меня болезненна, поэтому я очень мало читала книг, целиком ей посвященных. Это у меня еще впереди - когда (если) я обрасту достаточно твердой шкурой.
Но я выросла с этой темой. Меня воспитывала бабушка-блокадница, по другой линии два моих родных дяди и тетя погибли в блокаду. Семья мужа тоже «оттуда». Когда я хожу по историческому центру, то думаю о блокаде. Не могу не думать.
Мой «образ» блокады далёк от ура-патриотизма, но так же он далёк и от изложенного в обсуждаемой книге. Там не чернуха (хотя и обязательный в последнее время каннибализм упомянут не однократно), а какая-то надбытность, иррационально неприятная мне здесь.
Отвлечемся от моих личных смутных ощущений и вернемся к повести. Она построена как «собранье пестрых глав» - дневники, хроники, стихи, документы. Её герои – петербургские интеллигенты в первую, самую страшную, зиму блокады.
По темам, как и по форме, книга тоже разнообразна. Музыка, история Петербурга и России, философия – это сплетается с чисто житейскими происшествиями у героев. Немцы-враги вокруг города и немецкий же культурный контекст духовной жизни героя – Фауст и Бах.
Мысль о Петербурге, вернее, об его запустении, превращении обратно в «приют убогого чухонца», прорывающаяся в современность античность – что-то очень похожее я только что прочла у Константина Вагинова в «Козлиной песне». Даже герои те же – «бывшие» люди. К сожалению, после сильнейшей прозы Вагинова читать такую похожую книгу было плохой затеей – «Ленинград» проигрывает в невольном, но неизбежном сравнении.
Это действительно хорошо сделанная повесть, заслужившая свои награды, но лично мне она совершенно не понравилась.
Я уважаю работу автора с источниками, его язык и стиль безупречны, но, видимо, это просто не моя книга.
Читать далее
13
431
SieverPeridotite17 августа 2018 г.
военный Ленинград глазами эстета
Игорь Вишневецкий старается писать прозу так, будто не было 20-го века. А в этом романе начало блокады Ленинграда передается так, будто пишущий эту книгу свидетель нарочито откатывается в прошлое, в 19-й век. Это само по себе очень интересно и пост-модерново, но почему-то трагедия происходящего ощущается не так сильно, как в лучших книгах о блокаде и войне.
4
457

Все рецензии

Цитаты

GaarslandTash26 января 2022 г.
Солнце чуть сместилось на закат. Короткие тени затрепетали между ногами идущих. Строения тоже оплотнели и стали отбрасывать минимальную прохладу, в которой легко было передохнуть от изнурявшего жара. Для этого нужно было почти вжиматься в стены улочек, похожих на коридоры Кносского дворца.
4
96
GaarslandTash26 января 2022 г.
Вот высокая стена «набережной», а вот и пешеходная дорожка у стены, где они уселись, свесив ноги, и стали смотреть на марево тяжёлых испарений над лагуной.
Странно, он так хотел воды, того, чтобы стихия плескалась и обволакивала, но именно вода уходила из видимого пространства. Всё, чем ему оставалось довольствоваться, было солёное, копошащееся зеленоватое поле с торчащими тут и там шестами, ещё недавно обозначавшими фарватер, и усевшимися на эти шесты птицами. Кое-где в отдельных зеркальных заводях отражалось яркое небо. Толпы людей бродили в высоких сапогах по обмелелой лагуне: в поисках не успевшей уйти в море мелкой рыбы и всего, что море скрывало столетиями от глаз.
Читать далее
3
82
GaarslandTash26 января 2022 г.
Обнажилась — ступень за ступенью — подводная, морская жизнь.
Вот ползающие по верхней обшивке каналов среди ещё влажных водорослей в ожидании прилива, который придёт невесть когда, бледные крохотные многоножки и мокрицы. Чуть пониже — стайки морских улиток, которых, как слыхал Тимофей, венецианцы едят, отварив прямо в раковинах, как русские раков.
Ещё ниже — прикреплённые намертво к лежащим в каналах камням и к основанию свай усоногие раки-балянусы, укрывшиеся в свои известковые домики, а по соседству — скопления мидий.
Читать далее
3
25