История династии Романовых

Загадочный, почти мистический, XVIII век оставил после себя много загадок. Вот – одна из них. Кто такая была женщина, известная в истории как княжна Тараканова, объявившая себя дочерью императрицы Елизаветы и её фаворита (возможно, состоявшего с ней в тайном браке) графа Разумовского. Да полно-те, было ли тайное венчание, и были ли дети от этого брака. Кто-то говорит, что нет, кто-то говорит, что детей было – один, двое, трое… Посвящённые современники, конечно, знали, но никто так и не обмолвился, не оставил никаких свидетельств, и тайна осталась тайной. Документов не сохранилось, если были, вероятнее всего, уничтожены.

Версия Радзинского об Августе, привезённой Григорием Орловым в Россию, повторив тем самым трюк брата Алексея с княжной Таракановой, и упечённой на долгие годы в Ивановский монастырь, под именем монахини Досифеи – ещё одна неразгаданная тайна XVIII века.

История о том, как Алексей Орлов привёз из Ливорно самозванку «Елизавету, принцессу Всероссийскую», весьма эффектна, она стала легендой, кроме Радзинского, её описывал Данилевский Григорий Данилевский - Княжна Тараканова и Пикуль в романе «Фаворит», у каждого детали описаны в красках. Но – «кто она?!!» - никто так и не представил убедительной версии, ибо исторических данных нет.

Так и остаётся неизвестным, кто она такая, явившаяся из ниоткуда, княжна Тараканова, где родилась, у каких родителей, как воспитывалась. Невероятно, что она была дочерью русской императрицы – идея эта пришла к ней (или подсказана кем-то) не сразу, далеко не в начале её приключений, – до этого она путешествовала по Европе под разными именами и очаровывала влиятельных лиц разными легендами. Представляться принцессой Елизаветой стала в определённый острый политический момент в Российской империи – восстание Пугачёва, бунтующие поляки, отстранение Орловых.

И вряд ли она сама всерьёз верила, что сядет на русский трон. Скорее, это была некая игра, жажда авантюрных приключений, желание определённого образа жизни – и тому способствовал характер и темперамент «княжны» – экзальтированная дамочка, хорошая актриса, находчивая, смелая, схватывающая всё на лету, при этом красивая, образованная, с манерами.

После же, в Алексеевском равелине Петропавловской крепости, когда чахотка оставляла немного времени пребывания на этом свете, такая артистическая натура предпочла не унижать себя разоблачением и оставить загадку без ответа – нет смысла приземлять легенду.

Книга Радзинского написана в смешанном стиле – наполовину с художественными сценами, с диалогами и мыслями героев, наполовину – документальном – живые сцены перемежаются отрывками из документов, писем и краткими справками об упоминаемых личностях – напоминает документально-исторические телепередачи, которые сделаны с художественными вставками.

P.S. Очень заинтересовал один из героев книги, испанец на русской службе, –де Рибас, тот самый, в честь которого названа улица Дерибасовская в Одессе.

Я люблю книги Радзинского — и драматургию, и историческую прозу. Берясь за последнюю, я всегда уверена в качестве. Автор очень основательно подходит к созданию своего произведения. Всегда чувствуется большая работа по сбору сведений. Основой, как правило, служат различные архивы, мемуары, дошедшие до нашего времени документы. При этом материал подается легко и увлекательно, прекрасным языком. Наслаждение в чистом виде.
История княжны Таракановой кажется невероятной. Роковая красавица, которая могла свести с ума кого угодно. Мотовка, не имеющая своих средств, но всегда живущая на широкую ногу за счет кавалеров. Ловкая интриганка, отчаянная авантюристка, которую не устраивали полумеры. Ей нужно было все или ничего. Ее дерзость поистине не знала границ.
Могла ли эта история закончится хорошо? Вряд ли. Екатерина не зря стала Великой. И в части интриг у нее явно было больше опыта. И возможностей. Так что, боюсь, исход противостояния этих женщин был предрешен.
Мы никогда уже не узнаем, кем была на самом деле женщина с множеством имен. Хотя версия, предложенная Радзинским, кажется мне весьма правдоподобной. Но до последнего она не отреклась от имени Елизаветы.
Помимо княжны и Екатерины в книге немало интересных и ярких персонажей. Мой любимчик в этой истории — Рибас. Умный, хитрый, расчетливый, не упускающий собственную выгоду. Не могу не восхищаться таким мужчиной.
Алексей Разумовский появляется лишь в эпизоде. Зато в каком! Мне в целом очень импонирует история любви его и Елизаветы Петровны. Удивительная преданность.
Радзинский с головой окунает нас в этот безумный и блестящий 18 век. В его произведении можно проникнуться и духом эпохи, и почерпнуть массу исторических сведений. Однозначно, рекомендую читать.
Кстати, в Москве уже давно идет мюзикл «Граф Орлов», посвященный встрече Елизаветы Таракановой и Алексея Орлова. Когда-то я на нем побывала. Прекрасная актерская игра, яркие наряды, великолепный вокал. Любителям этого вида искусства стоит посмотреть. Не лучший в своем роде, но достойный мюзикл.

В допотопные докомпьютерные времена старой и тогда ещё научной фантастики порой можно было наткнуться на эпизод, когда герой фантастической книжки берёт из кристаллотеки некий информационный кристалл, вставляет его в какой-нибудь миелофон и «читает» книгу. Понятно, что с появлением персоналок носители инфо отказались от перфоленты и перфокарт и приобрели сначала форму дискеты, потом диска, и, наконец, флешки. И какая только форма не встречается у современных флешек! Но вот будь моя воля, так для записи этой книги я бы выбрал форму одного из платоновых тел... Какая многоплановая и многомерная книга! Тетраэдр... гексаэдр... октаэдр... додекаэдр... икосаэдр... Всех вариантов углов, граней и плоскостей её событийного и смыслового ряда попросту не втиснуть в стандартные платоновы тела.

Дальше платоновы тела и всё остальное

ТЕТРАЭДР. Историческая составляющая. Конечно же Радзинский в своём исследовании опирался прежде всего на известные и однозначно трактуемые факты и документы. Факты, устные и письменные свидетельства очевидцев и прямых участников событий, а также на документы эпохи. Иногда он указывает нам источник той или иной информации, иногда просто даёт понять, что то или иное событие и происшествие, изложенное им, имеет под собой документальную основу. Но помимо документальной «твёрдой» основы Радзинский умело и широко пользуется и методами экстраполяции, научно-исторической гипотезы, аналогии и прочими, вполне уместными при выстраивании тех или иных гипотез и трактовок. И в этом смысле такие приёмы вполне уместны в книге, являющейся всё-таки не научно-историческим трудом, но вполне себе документально-художественным изложением.

ГЕКСАЭДР. Художественная плоскость. Вместе с тем Радзинский широко и талантливо использует и средства, свойственные чисто художественной литературе. Авторский стиль богат эпитетами, сравнениями; язык Радзинского наполнен эмоциями как самого повествователя, так и читателя (невольно заражаешься эмоциями и самого рассказчика Радзинского, и героев книги, и порой просто начинаешь переживать за судьбы царственных и нецарственных персонажей повествования, т. е. продуцировать эмоции сам). Автор широко употребляет в книге диалоги, что чаще является признаком художественной книги, но вместе с тем эти диалоги так естественно вписаны и в событийный ряд, и в саму логику исследуемого времени, что кажутся практически «подслушанными».

ОКТАЭДР. Приключенческая мерность. Несмотря на практически стопроцентную достоверность рассказываемых событий и происшествий, книга довольно сильно и плотно начинена приключениями. И в этом нет никакого противоречия, ведь называем же мы приключенческими книгами повествования о разного рода реальных воздухопутешествиях, горовосхождениях, мореплытиях и пещеролазаниях. В особенности, если с участниками этих документальных и реальных путешествий происходят самые настоящие приключения, т. е. происшествия невероятные и удивительные. Вот и в этой книге такого рода приключенческость имеется и в немалом количестве и в изрядном качестве. Потому что все эти военно-исторические страницы и главы книги, все эти любовно-романтические связи и полуавантюрные с налётом уже детектива проступки царственных отроков и вьюношей иначе как приключениями не назовёшь. И чехарду дворцовых переворотов XVIII века. Да и всю эту череду неудачных покушений на жизнь самодержца тоже... Как бы кощунственно это не звучало.

ДОДЕКАЭДР. Политическая плоскость. Тут и механизмы политической регуляции, тут и закономерности естественно-исторического развития социума с переменой социального строя и механизмов его принудительного давления и переключения. Политический террор, его зарождение и развитие. Точнее часть людей, в том числе и автор утверждают, что все эти покушения на жизнь царя являлись террористической деятельностью. Не знаю... Дело в том, что террор как метод воздействия имеет своей целью устрашение тех или иных субъектов и групп. В деятельности народовольцев же цели устрашения кого бы то ни было. А целью было — политическое убийство монарха, имея ввиду, что вслед за этим вспыхнет народное восстание и царизм как политический режим рухнет... Впрочем, конечно в широком смысле просто принято политические убийства называть террористическими актами... Политические партии социалистического типа. Конечно, говорить утвердительно о зарождении политической партии социалистического или коммунистического типа в описываемый исторический период пока преждевременно, однако на самом деле все эти политические социалистические революционные группы и союзы типа «Земля и воля» и «Народная воля», а также другие группировки уже обладали некоторыми признаками той партии, которую впоследствии будет строить Ульянов-Ленин. И все вот эти первые шаги по формированию таких политических групп, по шлифовке и уточнению принципов их формирования, по формулированию принципов их существования, целей и задач, политической программы и прочему, без чего партия не может называть себя партией — всё это Эдвард Радзинский рассматривает детально и подробно, в мелочах и нюансах, в тонкостях и с филигранной точностью. И это всё и безумно интересно и... и одновременно страшно... И особенно страшно, когда мы читаем эпизоды с идеями патологического революционера Сергея Нечаева!

ИКОСАЭДР. Военная плоскость книги. Российская империя вела в XIX столетии несколько войн и разными государствами. Преследуя разные территориальные, политические, имперские цели. Навскидку — война с Бонапартом, Крымская война, Русско-турецкая война, кавказские войны... И Радзинский не просто повествует нам о тех или иных перемещениях героев книги в связи с их участием в военных действиях, но рассматривает всю предпосылочную военно-политическую составляющую этой конкретной военной кампании, показывает нам движущие силы исторических событий, прорисовывает ближние и дальние цели не только Российской империи, но и её сателлитов и союзников, а также соперников и конкурентов, т. е. даёт развёрнутый анализ обстановки. Не превращая при этом книгу в учебник по истории или в стратегический и тактический монографического типа трактат, а оставаясь в рамках весьма художественного, интересного и интригующего повествования. И эта сторона, эта плоскость книжного содержания особенно интересна и важна сейчас, на нынешнем этапе реальности, когда опять бурлят и клубятся пылевые облака от грозовых политических и военных фронтов...

4-МЕРНЫЙ СИМПЛЕКС. Любовно-лирическая, романтическая грань. Личная жизнь главного героя книги Александра II Романова и связанные с его личной жизнью нюансы и интимности личной жизни самых разных лиц, многих исторических персон и личностей. При этом, даже затрагивая самое сокровенное — интимную жизнь разных людей, начиная с Екатерины Великой и заканчивая уже сыном и племянниками Александра II — Радзинский делает это достаточно тактично и не спускаясь в чернуху и порнографию. И сложно кого-то тут упрекать и осуждать за супружескую неверность или юношеское распутство — прежде всего потому, что все они были людьми своей эпохи и своего положения, и вряд ли могли свободно выйти из предназначенной им роли. Мы же ведь живём в своём времени и строим свои личные интимные и романтические отношения так, как считается нормальным и принятым в современности... И неизвестно, что и как потом скажут про нас и про наше время, про наших Кончит Вурст, Мадонн, Моник Левински и прочих известных всем и неизвестных никому людей...

ТЕССЕРАКТ или ГИПЕРКУБ. Широта охвата и глубина проработки затронутых в книге тем. Особенности авторского стиля таковы, что коли он берётся показать нам жизнь самодержца Российского Александра II, то начинает он свой рассказ не с момента рождения младенца Саши, а с предыстории семьи Романовых, с рассмотрением нескольких предыдущих поколений этой венценосной фамилии. И показывает нам события с детальной глубиной, показывая нам отдельные важные по мнению автора события семейной жизни настолько откровенно, насколько это важно для понимания книги в целом и смысловых её нюансов в частности. И вот эти широко-глубокие приёмы по мере чтения встречаются с завидным постоянством, раскрывая нам всю глубину авторского замысла, убеждая нас в правоте его подхода к раскрытию темы книги, и в правдоподобии и вероятность достоверности авторских трактовок, предположений и гипотез.

N-мерное НЕЧТО. Личное мнение автора. Радзинский вовсе не является сторонним наблюдателем и бесстрастным пересказчиком. Все мы помним его авторские телепередачи, и знаем, с какими богатыми модуляциями, с каким прищуром глаз и с какими точно выверенными жестами он рассказывает о событиях вековой давности. Понятно, что можно просто изображать и эмоцию и своё отношение к рассказываемому, но всё-таки мне кажется, что Радзинский к кому-то из своих героев относился снисходительно, а к другим с дружеским участием и сопереживанием; кого-то недолюбливал и осуждал, а о ком-то искренне сожалел и сочувствовал. И можно разделять его, авторское, отношение к повествуемому, а можно быть совершенно иного мнения и содержании и книги и трактовок и гипотез, высказанных Радзинским, но вот что практически невозможно, так это остаться совершенно равнодушным и невовлечённым — если так, то нужно немедленно идти к врачам и проверять кровь на наличие гемоглобина...

Не берусь определять истинную форму нашей виртуальной многомерной многогранной флешки — соотношение всех указанных и оставшихся за кадром нашего разговора о книге смысловых оттенков. Да это и не нужно, потому что самое важное своё предназначение книга выполнила — пробудила мощный интерес к эпохе, расставила какие-то смысловые акценты и ударения на тех или иных событиях и явлениях, заставила задуматься о своих собственных взглядах и убеждениях, в том числе и политического оттенка.