В поисках Марселя Пруста

Марселя Пруста, автора цикла романов "В поисках утраченного времени", по праву называют создателем "самой великой французской книги XX века". Много лет посвятив изучению жизни и творчества Пруста, Андре Моруа написал, пожалуй, самую исчерпывающую биографию знаменитого затворника. Благодаря приведенным в книге Моруа письмам и дневникам Пруста, где последний со всей откровенностью повествует не только о своих творческих прозрениях, но и о гнетущих его пороках, перед читателем возникает полнокровны...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

73 оценки

5
52%
4
34%
3
14%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 83Хотят прочитать 270

Рецензии

majj-s7 апреля 2017 г.
Найтись во времени.
- Как насчет Пруста "В поисках утраченного времени"? Если еще не читала, у тебя отличный шанс прочесть книгу от корки до корки.
А вы сами читали?
Нет, в тюрьме я не сидел, нигде подолгу не прятался. Говорят, ее тяжело читать, пока не попал в ситуацию, вроде таких вот.
Так может из знакомых кто-нибудь прочел?
У меня были знакомые, отсидевшие по нескольку лет, но, как правило, Пруст их не интересовал.
Харуки Мураками "1Q84".

Я тоже не сидела и не пряталась, может потому из всего массива прочла только "В сторону Свана". Но это не первый поход за "Утраченным временем". И даже не второй. В начале была "Топология пути" Мамардашвили, которая стала мне откровением, а этот труд целиком опирается на роман Пруста. К источнику подошла уже подготовленной. Знала, чего ожидать, умела извлечь не только смысл, но и некоторое удовольствие из прозы французского гения (не запредельное) и не увязнуть в его распространенных метафорах. Понимаете, когда некий высоколобый критик утверждает, что произведение - шедевр, это одно; но если о том же говорит тебе тот, кого уважаешь и кому доверяешь; и если он не жалеет времени на объяснение - это совсем другое.
Роман был воспринят спокойно и без восторга. Отдавая должное цветистости языка и неизбитости метафор (ха, попробовал бы кто-нибудь превратить в штамп метафору, включающую два абзаца!), должной мерой проникнуться прозой Пруста так и не сумела. Возможно, владей я французским на том уровне, на каком владел Мераб Константинович, все могло быть иначе, но моего уровня хватило на "Маленького принца" Экзюпери, а к большему пока не стремлюсь. Однако две фигуры: Рассказчик (в меньшей) и Сван (в большей степени) - вызвали живую симпатию.
И мне, привыкшей видеть автора только в Марселе, радостно было узнать из биографии господина Моруа, что Свана Пруст тоже писал с себя. Ненатужная светскость героя, его умение преодолеть границу социального слоя, в котором должен был вращаться по праву рождения; подняться до уровня человека, принятого в высшем свете отражают черты характера и особенности биографии автора. Забавно и удивительно было наблюдать, как Марсель (не тот, что Рассказчик в романе, живой) овладевает требующей филигранной тонкости и точности, наукой очаровывать, как покоряет Монтескье, который послужит пропуском в свет, куда так стремится автор.
Нет, не хочется воскликнуть: "Экий проныра и хамелеон, подличал, унижался и вылизывал... поясницы, а еще высмеивает своего убогого Леграндена за его снобизм!" Вещи можно делать разными способами: чувствительность и высокая восприимчивость Пруста, и его тонкая нервная организация, и главное - невероятная одаренность, позволили ему равным войти в круг аристократов. Есть право рождения, но есть еще право, даруемое талантом и трудолюбием. Того и другого было в достаточном количестве. Просто существуют правила вхождения в определенные места, предполагающие покупку входного билета. А уж какую форму он примет, зависит от обстоятельств. И что позволено Юпитеру, не позволено быку. Однако в деле Дрефуса высказал принципиальность и непримиримость - респектую.
Армейская служба писателя, о ней тоже ничего не знала. Да, пошел служить досрочно, чтобы успеть до увеличения срока призыва с года до полутора (или двух), Моруа не уточняет. Такой нескладный неумелый солдатик, вовсе не мачо, равно обольстительный в салоне светской львицы и в мундире. Его рассеянность и забывчивость в обыденной жизни, приводящая на память Паганеля. И щедрость, с которой в благодарность за возвращенную перчатку, одаривал вернувшего новой парой (или дюжиной пар). Его ипохондрия, сближающая с тетушкой Леонией (которую тоже отчасти писал с себя), а значит, умение смеяться над собой. Все это такие живые и обаятельные человеческие черты, за которые я, читатель, благодарна Андре Моруа.
И еще одно: в преддверии эпохи Водолея, которая в идеальном варианте развития событий объединит человечество, избавит его от проявлений ксенофобии в отношении той или иной своей части. "В поисках Марселя Пруста" - самая умная, тонкая и сочувственная апология гомосексуальности, с какой мне довелось встретиться. И за эту человечную мудрость я (гетеросексуал) благодарна Моруа (гетеросексуалу). Это то, что делает нас людьми и позволяет ими оставаться.

То, что разные глаза нуждаются в разных очках для корректировки образа, ничего не меняет в принципах оптики; то, что разные существа нуждаются в разных иллюзиях, чтобы испытать желание или ревность, ничего не меняет в законах любви.
Читать далее
55
956
panda00710 марта 2013 г.
Все знают, как опасно переесть какой-нибудь продукт, пусть даже самый любимый. Переесть не так, что просто встаёшь из-за стола с чувством тяжести, а так, что с души воротит и на еду вообще смотреть не можешь. В первую очередь, на тот самый продукт. Дорогой институт надолго отбил у меня желание читать литературоведческую литературу. Ибо прочитано её было столько, что из ушей капало, а качество её, скажем честно, далеко не всегда было хорошо. Всем известно: в критики часто идут те, кто не смог стать творцом. Не всегда, к счастью, но часто. И читать их измышления, разъятие живого чудного текста на неаппетитные малосъедобные куски - занятие неблагодарное. Набивает оскомину.
Читая Моруа, я никак не могла понять, ну, почему же так скучно. Вроде всё правильно: повествование выстроено линейно, привлечена целая куча архивного материала, редкого и непубликовавшегося. И жанр исследования истоков творчества, соотнесения жизни писателя и его произведений мне близок и понятен: Басинский вон прочитан с большим удовольствием. Чего же не хватает Моруа?
Во-первых, масштаба. Книга жанра "писатель о писателе" интереснее всего читать, когда масштаб автора и героя сопоставимы (скажем, Цветаева о Пушкине или Бродский о Цветаевой). Тут даже если писатель адски субъективен и всё время с ним внутренне споришь (классический пример - "Лекции" Набокова), читать интересно: и стиль хорош, и сам уровень размышлений и обобщений завораживает.
Моруа писатель не плохой, но мелкий. По сравнению с Прустом, конечно. Пруст - глыба, вершина, французский Лев Толстой. Как любой гений он несёт на себе отпечаток своей нации (вот эта изнеженность, это скурпулёзное копание в деталях - как часто я его видела у французов, не только писателей), но и поднимается до общечеловеческого уровня. Именно этого Моруа и не хватает. Он вязнет в своей "французскости", прекрасно понимая какие-то непостижимые (да и не слишком интересные) для нас частности, но осознать величие Пруста не может. То есть, такое чувство, что головой понимает, а душой не принимает. Оттого книга выглядит очень сухой и формальной. И распадается на множество мелких фрагментов. Словно лилипут ползает по великану и подробнейшим образом описывает то пуговицу, то пряжку от ремня, но целого ухватить не может. Такое же ощущение у меня было совсем недавно, когда я читала биографию Блейка, написанную Акройдом. А ведь Акройд хорош в жанре биографии, осечка вышла именно когда он взялся писать о своём товарище по цеху, причём товарище великом.
Во-вторых, Моруа не хватает чувства меры. Он так пытается быть объективным, так прячется за документы, что от бесконечных цитат очень быстро устаёшь. А ведь Моруа - хороший рассказчик, проза его написана легко и гладко. Но здесь он словно отрекается от себя, словно теряется в тени Пруста. Жаль. Мне кажется, будь Моруа чуть смелее, и книга получилась бы много ярче. И я советовала бы её читать гораздо большему кругу людей.
Так же могу порекомендовать её только фанатичным поклонникам мсье Марселя, которым важен каждый его вздох и чих, франкоманам, ибо "здесь французский дух и Галлией пахнет", и оголтелым патриотам, которые захотят сравнить это с Басинским и воскликнуть: "Куда их Прусту до нашего Льва Николаевича!" Впрочем, подобное сомнительное заявление можно сделать вообще ничего не читая.
Читать далее
34
316
corneille19 августа 2022 г.
я стал смеяться от радости в полном одиночестве
признак порядочного биографа - стремление к систематизации. та упорядоченность, с которой моруапишет о прусте, великолепна - глава с философией пруста? пожалуйста. тема времени? вот! и самое потрясающее то, что моруа, кажется, охватывает все аспекты романа (да простит читатель мне слово "роман" по отношению ко всем семи томам цикла, но иначе не могу, сам пруст называл это одним большим романом, не иначе): социальные, лингвистические, амурные, философские; а также и жизнь самого автора.
в одной из первых глав моруа не находит сходства пруста с арабским сказочником, о котором писал баррес:

'если и было в прусте нечто от арабского сказочника (что спорно), то не потому ли, что он просто много раз и с восхищением читал "тысячу и одну ночь"?'
волею судеб начав одновременно с чтением пруста и арабские сказки, о связи которых догадываешься лишь сейчас, не можешь согласиться с моруа, поскольку шахерезадарассказывает сказки, чтобы оттянуть приближающуюся казнь, ровно как и марселю (впрочем, будем звать главного героя романа рассказчиком, поскольку "марселем" пруст обозначил его в последних томах условно, вероятно, он удалил бы это имя, если бы успел отредактировать полностью) в некотором роде тоже необходимо рассказывать истории, чтобы выжить, потому что он видит в этом свое предназначение - писать, и, как сказала философиня дарья зиборова, все семь томов - это история о том, как главный герой пришел к тому, чтобы понять - как правильно писать. потому-то чудесно дочитать "обретенное время" и заново начать "в сторону свана".
психологический тип пруста схвачен моруа необыкновенно метко: это 'великий больной', добровольно принявший аскезу и запершийся в своей комнате в тот момент, когда он понял, что готов к написанию великого романа. романа, о котором должен был знать весь мир - такого было убеждение пруста, именно поэтому за публикацию романа он заплатил сам, как бы не отговаривали его друзья. чем была вызвана эта настойчивость? он производил впечатление человека, который убежден в открытии некой истины и который горячо верит в свой гений, оттого все обязаны прочитать его роман. грандиозный роман, охвативший не узкий круг снобов-аристократов, а все человечество с его слабостями, которое угадывается в этом монументальном произведении.
помимо этого упрямства, этой несомненной силы воли и настойчивости, с которой пруст всего себя отдавал роману, моруа писал о прежнем, молодом прусте, ужасно ранимом и чутком молодом человеке, который

'на всю жизнь останется существом, остро чувствующим свою зависимость от других'
несмотря на это, никто из его друзей и близких не мог сказать о нем чего-то определенного. он производил впечатление воплощенной загадки. чуткий и чувствительный, он не был откровенным. да и люди не слишком-то хотели понимать этого, на первый взгляд, рохлю, маминого сынка, которым бы непременно заинтересовался фрейд, поскольку неоднозначные отношения с матерью представляют отдельную тему для разговора.

'пруст может быть только одиночкой',
верно подмечает жак-эмиль бланш, художник и писатель; поскольку, говорит он, пруст часто неординарным способом проявлял свою любовь - мог взять за руку и безапелляционно заявить, что он

'нуждается в тиранической и безоговорочной любви'.
что с этим делать - не понимал никто. возможно, сам пруст тоже, поскольку такие частые припадки нежности и прочие действия наталкивали его на мысль о своей гомосексуальности. то, что он сам до конца не разобрался в себе, подчеркивает тот факт, что он писал чувственные письма девушек и развешивал какие-то фотокарточки дам на стене, что ли. не лицемерие ли?! уж не пародия ли он?!, едко задается вопросами моруа, молчащий о бисексуальности и склонный расценивать мысли о женщинах как преступление против мужчин. но важно даже не то, что в личной жизни пруст не нашел свою ту самую любовь, которую так отчаянно искал, а в том, что он осмелился написать об этом в своем романе. представшие в романе сцены гомосексуализма не кишат интимными подробностями или то, что можно назвать vulgar, а дышат искренним стремлением лучше понять природу этих людей и показать их лучшие стороны, а не высмеять их. показать, что все достойны любви.
если бы эмиль золя знал о марселе прусте, когда писал роман "творчество", то непременно посвятил бы его прусту: настолько он напоминает главного героя, поставившего свою жизнь на алтарь творчеству. долг писателя - жить ради своего романа. потому он порывает все связи с друзьями, редко принимает гостей, запирается в комнате с бумажками и диктует роман сесиль. преданной сесиль, страдающей недосыпом. сесиль, вовлеченной в историю создания романа, где вокруг поиска времени вертится спектр всех общечеловеческих и философских вопросов.
возможно, это один из самых оптимистичных романов в мировой литературе. поначалу выглядящий мрачным: сложно разглядеть комическое, любовь всегда несчастна; постепенно он открывается со светлой стороны, достигающей своего апогея в "обретенном времени", где рассказчик приобретает то, к чему так долго стремился: высосать из жизни костный мозг, восстановить в памяти время, которое всегда ускользало из рук. потому совершенным волшебством кажется возможность закрыть "обретенное время" и заново прочесть "в сторону свана", увидев, что сумел сотворить рассказчик.
труд моруа - замечательное введение к творчеству пруста, после которого несколько легче пойдет процесс восприятия текста. и поиска утраченного времени.
Читать далее
26
2K

Все рецензии

Цитаты

panda00710 марта 2013 г.
Долг поэта — исчерпывать свои впечатления до дна.
7
239
panda00710 марта 2013 г.
Быть может, из всех дней нашего детства наиболее полно были прожиты те, которые мы даже не заметили, проведя их вместе с любимой книгой…»
6
195
panda00710 марта 2013 г.
«Что ты хочешь к Новому году? — спрашивала мать у Марселя.
— Подари мне свою любовь, — отвечал он.
— Но, дурачок, она ведь и так уже у тебя есть. Я спрашиваю, какую вещь ты хочешь…»
6
97