Новинки аудиокниг
Nurcha
- 2 366 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Очень понравилась искренность автора.
В целом исповедь не раскрывает мысли архимандрита по тем или иным вопросам, которые он ставит. Он просто их ставит, не вдаваясь в объяснения, а касаясь только одной стороны. Когда читаешь вторую половину книги, то кажется, что автор не пытается разобраться в своей жизни, а стремится всячески продемонстрировать истинность своих взглядов.
Некоторые места особенно непонятны, к примеру его мысли о таинствах Церкви; его отношение к воинскому долгу, как защите отечества; убийство солдата, а вместе с тем и принятого им Христа в Таинстве Евхаристии и т.д. Также сугубое разделение Церкви до императора Константина и после, которое обусловлено слиянием Церкви с Государством. В этом есть смысл, конечно, но не в таком виде, как у арх. Спиридона.
Что касается анархии, то есть взглядов автора на государства, как противную для христианства систему, то это абсолютно противоречит Новому Завету, в котором апостол Павел говорит, что власти Богом учреждёны, в смысле, что Бог установил иерархию. Не в том смысле, что Бог сам всех правителей ставит, а в том смысле, что сама система подчинения одного другому установлена Богом. И это очень разумно, потому что даже в семье должна быть иерархия без которой будет хаос.
Собственно мест в этой книге для обсуждения достаточно, так что придётся длинную рецензию писать, если за все браться. Книга запутывает читателя...
В ней безусловно есть очень важные места, которые будоражат и призывают к деятельной христианской жизни, но они почти все относятся к первой половине книги.
Я был бы рад, если бы книга и закончилась до момента службы архимандрита Спиридона военным священником. Мне не понятно почему он не пытается поставить себя на место отца семейства, которому надо защищать свою семью, мне не понятно почему он не ставит себя на место царя, которому вверена страна и т.д. Жизнь такова, что войны происходят, хотя это и зло.... К сожалению воевать приходиться, но ради защиты. И опять-таки мир повреждён грехом и даже ребёнка без ремня сложно воспитать, потому что такова наша, поврежденная грехом, природа. Неужели человек будучи христианином будет стоять в стороне, когда невинных людей будут бить, убивать и т.п.? Это как раз-таки будет не по-христиански.
Арх. Спиридон говорил про Нагорную проповедь, но он не брал во внимание, что она относится к личностным отношениям, а именно ты сам, если можешь подставь другую щеку, но когда твоего брата бьют, то защити, как об этом сказано в другом месте Евангелия "Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих".
Мне кажется, что он так мыслил, потому что не хотел видить иную точку зрения на этот счёт, он зацепился за эту мысль и её держался, а все не согласные с ним получаются Христа не любят... Нагорная проповедь, это очень важное место в Евангелии, но оно не стоит особняком. Всё Евангелие очень важно и нужно для жизни христианину. В данной же книге Нагорная проповедь выделена на столько сильно из Евангелия, будто все остальное имеет меньшую значимость. Выделено вплоть до того, что автор даже сетует на то, что о ней не упомянули в Символе веры, мол специально, потому что Церковь сошлась с государством и забыла про Христа... Хотя, это очень странное утверждение.
В общем вывод такой. В книге есть хорошее, но есть и много дебрей, через которые лучше проходить подготовленному читателю, иначе она может навредить.

Вся книга (существенная часть которой – это автобиографические очерки) написана надрывно и экзальтированно, читать ее непросто. Через этот специфический язык рубежа веков (причем язык, скажем так, церковно-ориентированный) местами приходится в буквальном смысле продираться. Сделаем скидку на то, что автор непрофессиональный и даже не очень талантливый (ну что есть – то есть) писатель: он очень многословен, очень велеречив и прочие аналогичные «очень» и, наоборот, ни легкости языка, ни изобразительной силы, ни парадоксальности мышления, ни тем более сюжетных поворотов вы здесь не найдете. Исключения: главы про страшный сон, когда Христос является к человечеству второй раз – и его отвергают именно служители церкви и князья мира сего, избивая иконами, кадилами и распятиями – это написано вполне себе в стиле Федора Михайловича на минималках, и военные очерки – когда война описана настолько физиологично, отвратительно и в то же время просто, что это невыносимо читать без пауз, просто не хватает внутреннего эмоционального ресурса.
Главная черта и главное достоинство «Исповеди» - искренность. Уровень искренности здесь буквально исповедальный – и в этом смысле название полностью оправдано. Но как и любая «чужая» исповедь – эта может оттолкнуть, потому что слушать ее – это не то что не развлечение, а травмирующий тебя опыт.
Самое больше разочарование – это то, что ни один из вопросов, вынесенных на обложку книги, толком не получает развития. Вернее – получает, но совершенно радикальное: понятно, что можно и чего нельзя, а вот как – ответа на этот вопрос автор не дает. Стратегия без тактики, одним словом. На каком-то этапе вообще начинает казаться, что это книга не сколько про религию, про веру и про поиск Бога, и даже не про христианскую антивоенную позицию, сколько про естественный приход каждого мыслящего человека к идее порочности любой мирской власти и – через это – к анархизму. Который тоже представляется прекрасным – но недостижимым – идеалом. Недостижимым – и от этого страшно болезненным. Война представляется единственно следствием человеческого властолюбия, что и позволяет автору поставить один из проклятых вопросов христианства: чего в нем должно быть больше – любви, о которой говорил Христос, или послушания – о котором нам говорят на любой проповеди.
С книгой можно не соглашаться, можно и нужно спорить, опыт переживаний автора едва ли выглядит универсальным и едва ли дает ответы на больные вопросы (и с этим утверждением, кстати, тоже можно спорить). Одно понятно: если у вас хватит искренности перед собой – в первую очередь перед собой – в поиске ответов на страшные вопросы – вы эти ответы найдете. Хотя бы и только для самих себя. И как пример именно такого поиска «Исповедь» безусловно ценна.

Начало всякого пантеизма скрывается в плотской жизни, его зародыш возникает в самом прогрессе духовной смерти: смерть духовная есть мать всякого пантеизма!

...вот я думал: если Спаситель будет судить меня только по мере излиянной на меня Своей любви, тогда я окончательно погибну, спасения мне не будет. Мне даже представлялось, что если и самый всеобщий Страшный Суд Христов будет состоять только из одной чистой любви Христовой к грешникам, то он тем самым будет невыносимым судом Божиим. Самые величайшие наказания и муки грешников будут, по-моему, состоять бесконечно из изливаемой оскорбленной любви Христовой на сопротивляющихся ей грешников. Ничего нет страшнее и мучительнее для всякого зла, как святая доброта Христа и Его бесконечная любовь.
Вот этой-то доброты ко мне Христа я и стал за последнее время страшно бояться. Я понял, что Бог страшен не в гневе, а в Своей любви к грешникам. И мне чувствовалось в то время, что, если теперь Христос будет ко мне добр, то через это Он будет для меня страшен и мучителен. Его оскорбленная мною любовь будет для меня настоящим адом. Пусть Он за мои грехи карает меня по всей строгости Своего божественного правосудия, только бы Он не был ко мне по-прежнему добр, ибо я Его доброты не вынесу. В это время если бы явился мне Христос и, кротко взглянув на меня, сказал: «Спиридон! Несмотря на то, что ты прогневляешь меня и грешишь передо Мною, я все больше и больше люблю тебя», эти слова Господа были бы равносильны для меня самым величайшим мукам, перед которыми все муки ада показались бы блаженством!..

Я более чем убедился, что кто в своей жизни хоть один раз самоотреченно любил Христа, тому окончательный бесповоротный уход от Него всегда неминуемо грозит самоубийством, в крайнем случае сумасшествием. По горькому своему опыту могу сказать, что если существуют те или иные наказания грешников, то они по своему характеру не что иное, как окончательная разлука со Христом...














Другие издания
