
Мой Букер
Anonymous
- 692 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Многим не понравилась "Вегетарианка" — читатели оказались не готовы к ее излишней сюрреалистичности. Издатели сделали все, чтобы русский перевод купили как можно больше людей, однобоко истолковав смысл названия, не затронув идеи самой книги. Но не о "Вегетарианке" сейчас речь.
Третья переведенная на английский книжка южнокорейской писательницы начинается со списка белых вещей, каждой из которой посвящена отдельная глава. Текста там по сути очень мало: самая длинная глава в ней занимает три страницы, самая короткая — один абзац. Сюжетно главы не связаны между собой, собственно сюжета тут нет, но все же есть в этих странных, поэтичных и бесконечно грустных зарисовках черты, объединяющие эти разрозненные кусочки в слитный текст. Как картина импрессиониста, она распадается на отдельные мазки, если рассматривать ее в лоб. Это книга-рефлексия, книга-впечатление автора о смерти, жизни, перерождении и обновлении, но в основном, конечно, о смерти. Героиня признается, что в подростковом возрасте узнала, что была не первым ребенком у своей матери. Ее старшая сестра родилась раньше срока и прожила всего пару часов, но мать успела завернуть ее в пеленки и одеть в самодельную распашонку. К этому эпизоду из жизни матери героиня будет возвращаться снова и снова, даже когда она будет описывать совершенно посторонние вещи типа тумана или рисового пудинга, ваши мысли все равно будет преследовать призрак ее безымянной сестры. Текст в некоторых главах оформлен по-особенному, часто они напоминают белый стих или хокку. Я считаю недоработкой переводчика, что она не снабдила книгу сносками. Если я еще знаю, что такое Чусок и как он празднуется, несведущему в корейской культуре читателю не удастся раскрыть культурный код. Подозреваю, сопровождающего текста там могло быть даже больше, чем текста собственно глав. Некоторые главы я перечитывала по два-три раза, но и так не совсем уверена, что до конца все поняла. Хотя в книжке гораздо важнее ее настроение, чем смысловая нагрузка.
Мне по-прежнему нравится, как пишет Хан Ган. Она словно препарирует раны с интересом хирурга-ученого, ласково не замечающего, что пациент агонизирует. Такого тревожного и давящего ощущения у меня не вызывала ни одна книга-слезодавилка. А когда я читала ее "Human Acts" меня буквально трясло от подступающей истерики. И я до сих пор считаю ее самой страшной книгой, которую когда-либо читала.
Ну вот какой-то сумбурный вышел рассказ. Там еще есть иллюстрации. Это черно-белые фотографии автора, маленькой стройной женщины, согнувшейся над белой сорочкой, ее рук в кристаллах белой соли, ее коленей, на которых она держит белую детскую распашонку. Такой вот артхаус от литературы.

Do you want to go on? To push forward? Is it worth it?
There was a time when she had answered, trembling, no.
Now she walks, holding any answer in reserve. She leaves that semifrozen marsh, between dreariness and delicacy.

Learning to love life again is a long and complicated process.
Because at some point you will inevitably cast me aside.
When I am at my weakest, when I am most in need of help,
You will turn your back on me, cold and irrevocable.
And that is something perfectly clear to me.
And I cannot now return to the time before that knowledge.

Do I go down into that ocean floor, step by faltering step, or stand my ground here in this island of light?














Другие издания


