Остановленный мир

Любовь, дзен-буддизм, искусство фотографии... Четвертый роман Алексея Макуушинского, продолжающий его поредыдущие книги, показывает автора с неожиданной стороны. Мир останавливается – в медитации, в фотокадре – и затем опять приходит в движение. Герои не прекращают свои духовные поиски. Но приходят ли они к какому-нибудь итогу и если да, то к какому? Полный дзен-буддистских загадок и парадоксов, этот роман сам по себе парадокс и загадка.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,6

10 оценок

5
70%
4
20%
3
10%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 11Хотят прочитать 42

Рецензии

TatyanaKrasnova9416 октября 2020 г.
«Дзен и был для нас призывом к свободе; ничем другим, пожалуй, и не был»
«Остановленный мир» вначале привлек тем, что это «дзенский» роман: в 80-е, на тогдашнем рынке мировоззрений, близких моих друзей интересовало это направление, а меня — нет, а вот теперь захотелось вернуться в точку бифуркации, увидеть, как входят в эту реку. Однако — «все со всем связано» — оказалось, что, помимо дзенской составляющей, которая сама по себе интересна, это больше, чем «дзенский роман» — это универсальная история духовных поисков, настолько повторяемы все этапы.
Вне зависимости от выбора деноминации человек привносит в свой Путь некий набор из ожиданий, идеализма и собственных несовершенств — и получает на выходе узнаваемые итоги.

«И нет никакого дзена: каков человек, таков и дзен».
«Всегда все испорчено, все отравлено человеческими страстями, неправдой и низостью».
А еще это книга о творчестве. Один из героев — писатель (здесь три персонажа, и все — главные, такой троичный ГГ: любящая пара и их друг, подобно другому романному сочетанию: Пушкин, Онегин, Татьяна), который «два раза в жизни подходил довольно близко к дзену и оба раза отходил от него, потому что писательство оказывалось важнее». Для меня это был вздох облегчения, когда он всё же выбрал писательство. Творчество само религия и аскеза.
Фотохудожник Тина вне поиска и, как ни парадоксально, счастливее остальных, поскольку творчество для нее и полнота жизни, и просветление, и истина.

«Ей хотелось, вопреки всем страданиям мира и всем упрекам собственной совести, всем больным старикам и голодающим детям, вопреки всему этому хотелось ей жить, заниматься фотографией, устраивать выставки, издавать альбомы и книги, путешествовать, любить Виктора и быть любимой им…»
Третий персонаж, Виктор, лишенный панацеи творчества, незащищенный ничем, страдающий и ищущий — он ищет свое лицо, такой коан-загадка ему задан: найти «свое подлинное лицо, изначальное лицо, каким оно было до рождения родителей». А остальные персонажи, собственно, чем занимаются — и сидя в музее кино на удивительных стульях, «высокие белые спинки которых сделаны как огромные лица, театральные маски», и в других декорациях? А мы с вами?
Читатель, кстати, тоже ищет Виктора — с самого начала книги, вместе с двумя его друзьями, ибо он пропал, взял и исчез из своего благополучного мира с блестящей банковской карьерой. Тайна Эдвина Друда. Вообще-то у него всегда была (такая понятная) мечта «выйти из своей жизни и дверь закрыть за собой». И я до самого конца опасалась, что вдруг его найдут — уж очень упорно любовь и дружба гнались за ним по пятам.
Куда деваться человеку, который вместо просветления обнаружил, что «просто поверил какому-то небольшому набору истин, или не-истин, будто-бы-истин, якобы-истин»? А вместо того, чтобы освободиться от своего я, увидел, что «ничего и нет, может быть, кроме этого я, с его воспоминаниями, его прошлым и с его (он думал) тоскою, его отчаянием, его печалью, его несогласием. Все прочее — иллюзия, а вот это его несчастное, маленькое, мятущееся я — это-то как раз правда». Или это и есть просветление?
А под конец о том, о чем надо было сказать вначале — об авторском стиле. Великолепный авторский синтаксис. Книга о Пути и не могла быть написана иначе, чем этими бесконечными фразами, которые разбегаются на множество тропинок, превращаются в американские горки, стремительно несутся, делают петли, притормаживают, возвращаются, пересекают сами себя, вбирают в себя и прямую речь, и внутреннюю, и диалоги. Это такая мощная неостановимая динамика, которая сметает любые иллюзии остановки.
И еще: жаль, что в книге, где персонажи постоянно щелкают фотоаппаратами, а читатель то и дело видит происходящее через их объективы, нет фотографий — как, например, в Предместья мысли. Философическая прогулка . А было бы здорово и органично. Может, в переиздании добавят?
Читать далее
48
449
PaganoSunshine13 октября 2019 г.
Затронул за живое
Читаю часто ночами. И мир, если и не сразу останавливается, то начинает замедляться: это неторопливое, до мельчайших деталей продуманное повествование, эта способность рассказывать о прежитом или о якобы пережитом так, что становишься участником событий. И вот читаю... отложу книгу, и думаю, думаю о прочитанном, мысленно разговариваю с героями, задаю вопросы, ищу объяснений... и опять читаю... Но "перевариваю" текст медленно, порциями! Невозможно остаться равнодушным! Порой ритм повествования успокаивает меня... как журчащий ручей. И абсолютно на волне моих личных эмоций: всё разделяю, со всем согласна. А читать непросто: на мой вкус маловато точек: предложения нескончаемые, приходится, бывает, возвращаться и перечитывать заново, а то и по несколько раз. Так много нового для меня, познавательного! Какая же должна быть у автора эрудиция, страшно просто. Хорошо, что он делится знаниями с нами, читателями! А умная, незлая, но временами кусачая ирония... случается, начинаю смеяться среди ночи! И каждый раз разбирает любопытство: что ж будет дальше с ними со всеми, или - как же они могли, или - почему же они не смогли... И как бы я поступила на их месте! Если автор всё это придумал, то я не знаю жизни: не верю! Нельзя ТАК И ТАКОЕ придумать! Мыслей и переживаний столько... Может, напишу ещё в одной рецензии. Короче, не могу начитаться, как, если пить хочешь, никак не можешь напиться...
Читать далее
10
382
IvanPeredelkin19 июля 2018 г.
Роман о дзен-буддизме
Раньше не интересовался дзен-буддизмом и ничего не знал о нем. Поэтому приступал со страхом к чтению этой книги. Тем более, что она толстенькая. Но раньше мне понравился "Пароход в Аргентину" и хотелось почитать. Поначалу плохо пошло, но понемногу вчитался. Нужно время, чтобы вчитаться. И оказалось, что дзен-буддизм – это страшно интересно! Я узнал очень много нового для себя. Тем более, что в конце книги есть маленький словарик (без него бы я не справился). Но дело даже в дзен-буддизме. Это прекрасная проза, Макушинский вообще – изысканный стилист. У него каждая фраза – а фразы бывают очень длинные – произведение искусства. В конце концов, роман захватывает, начинаешь интересоваться героями, Тиной, и Виктором, и рассказчиком, их "духовными поисками" (как написано на обложке). Это нелегкое чтение, но тем, кто любит серьезную, вдумчивую литературу, могу только порекомендовать.
Читать далее
8
466

Все рецензии

Цитаты

IvanPeredelkin28 сентября 2018 г.
...узнавал о Бодхидхарме, первом дзенском патриархе, в конце пятого века принесшем дзен-буддизм из Индии в Китай, Бодхидхарме, который, если верить легенде, просидел девять лет, глядя в голую стену, покуда не обрел просветление (что бы сие ни значило), когда же появился в Китае, то сам, будто бы, (благочестивый) император, спросил его, в чем суть буддистского учения, на что тот ответил (так, по крайней мере, передает этот ответ Вильгельм Гундерт в самом, наверное, известном переводе «Би Янь Лу», см. ниже, на какой бы то ни было европейской язык): Ничего святого, открытый простор (offene Weite, nichts vom Heilig); и как же нравился мне этот открытый простор, в котором ничего святого нет, никаким богам поклоняться не нужно, но есть только свобода, огромный воздух, огромный ветер свободы – и какое-нибудь легкое облачко, плывущее по лазоревому чистому небу... Кто же тот, кто стоит сейчас передо мною? спросил на это ошарашенный император. Я не знаю, был ответ. И я не знал, кто я такой, и понимал, что никто не знает, кто он такой, а ведь все вокруг притворяются, все делают вид, что они – то-то или то-то, такие-то и такие-то, а я видел, что все они обманывают себя и других, а на самом деле есть только одно огромное неведение, ничего святого, открытый простор...
Читать далее
0
140
IvanPeredelkin25 сентября 2018 г.
Всеобщая связь вещей
Все как-то связано в мире, но мы не знаем, конечно, как. Мы чувствуем, что все как-то связано в мире, что все со всем соотносится, одно отзывается в другом и перекликается с третьим – слова, и поступки, и события, и воспоминанья, и то, что было, и то, чего не было, – но эта связь ускользает от нас, манит нас, не дается нам в руки. Вот-вот, нам кажется, мы поймем – поймаем! – самое для нас важное, то, что нам так нужно – всего нужнее! – понять, поймать, ухватить; а все же (как, бывает, во сне догоняешь и догоняешь кого-то: он загибает за угол – и ты загибаешь за угол; он в переулок – и ты в переулок; но там лишь влажная мгла, мерцание фонарей...) – все же это вот-вот так никогда и не превращается в окончательное, однократное вот, разрешающее наши сомнения, наши мучения.
Читать далее
0
104