Конец и вновь начало

Книга написана на основе лекций, прочитанных Л.Н.Гумилевым в 80-е годы ХХ века перед разными аудиториями Москвы и Ленинграда. Понятия оригинальной авторской теории пассионарности, объясняющей закономерности возникновения и развития этносов, гибели и крушения великих империй, изложены в увлекательной форме, на примерах из жизни многих народов античной и средневековой Европы, Ближнего Востока, Китая, Индии и Америки и деятельности их выдающихся представителей (пассионариев), оставивших яркий след в Истории.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

267 оценок

5
57%
4
34%
3
8%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 315Хотят прочитать 595

Рецензии

Godefrua23 июня 2014 г.
Что нами движет в наших поступках? В достижениях, в делах, за которые спустя годы стыдно, в ничегониделании…
Чаще всего, если мы бьемся с обстоятельствами, то от необходимости выживать, изменить немногое к многому, выигрывать сравнение с другими людьми. Реже - от замысла, от вызова, с целью сделать что-то новое, от непримиримости с мироустройством или от любви к нему, а может от любопытства…
У Льва Гумилева был богатый ум, вмещающий огромные объемы информации. Генетика ли, природная одаренность - этого мы не узнаем. Ясно одно, либо природа должна была отдохнуть на сыне талантливых поэтов Гумилева и Ахматовой, либо преподнести человечеству подарок в виде гения. Признаться, я была заинтригована родословной, ее влиянием, не меньше чем его учениями. Отец - с сентиментальными, с налетом мистицизма творениями, и мать. Сложно даже охарактеризовать одним предложением. Страстная, разумная, смелая, циничная, грустная, смиренная, вызывающая… В этом труде довольно часто встречаются выдержки стихотворений отца, но не матери. Странно, но Ахматова никогда не вызывала во мне ощущение, что она - мать.
Среда, в которой вырос и жил Лев Гумилев не была благоприятной. Дворянин и поэтому опытный зек, так он себя называет. Научные кафедры, торопливая учеба, напористая защита научных трудов чередовались с тюрьмами, рудниками, домами для душевнобольных, лесоповалами. Может быть, этот контраст возвышенного и приземленного и объясняет редкую мудрость и смысловую доступность. Нам повезло, иногда наш автор сидел и в одиночках и формулировал свои открытия в вопросах и ответах к самому себе.
Учение свое он назвал пассионарностью. Это тот самый мотив, когда человек, этнос ощущает в себе силу и возможность заявить о себе, совершать дерзости, плохие и хорошие, не видеть преград и поэтому сметать их. Разворачивает он свои доводы бегло и уверенно, демонстрируя недюжинную эрудицию и чувство юмора. В книге небольшого формата закатана мировая история в разрезе тех самых моментов, когда та или иная историческая личность считала себя не тварью дрожащей, а право имеющей и сдвигала кривую температуры социума безвозвратно. Да что там личность! Периодически, дерзким настроениям подвержены целые народы, они продвигают себя сквозь медленный естественный ритм развития на лидерские позиции либо продавливают и исчезают. Играючи он доказывает свои выводы самыми яркими периодами жизни тех или иных цивилизаций, религий, затяжных войн. Интересна мысль о взаимоотношениях разных этносов, с разными характерными чертами, свойственными благодаря природным условиям и обстоятельствам зарождения с разными уровнями развития. Например, индейцы против испанцев или римляне против германцев. Занимательно и то, что «доводит» субъектов до состояния пассионарности. Усталость ли от бесконечной борьбы за выживание или скука от достатка. А может, особое воспитание в стиле - будь героем, если не ты, то кто?!
Вообще, тема истории настолько бодрит автора, что вводит его в состояние пассионарности (беру на вооружение такое хорошее емкое слово) и порой отвлекает собственно от самой теории пассионарности. Поэтому, по прочтении книги, мне больше хочется рассуждать о пикантных моментах истории, рассказанных автором, с акцентом пассионарности, нежели о достоинствах и недостатках этой теории.
Читать далее
26
1,5K
nekomplekt22 декабря 2013 г.
Книга советского историка Л. Гумилёва представляет собой популярное изложение так называемой теории пассионарности, которую он сформулировал в виде вопроса самому себе, почему великие исторические события шли именно так, а не иначе, и далее развивал в течение многих лет. Красивое название «Конец и вновь начало» суммирует базис теории о зарождении, становлении, расцвете, застое, упадке и разрушении цивилизаций — этакого «маршрута» этноса, главных пунктов истории любой человеческой общности в исторической перспективе. Сама же «пассионарность» — ключевое понятие, объясняюшее механизм этногенеза и проливающее свет на возможные пути как его эволюции, так и последующей, неизбежной инволюции.
Согласно Гумилёву, все будущие исторические свершения обусловлены, во-первых, объединением людей, имеющих общую судьбу с исторической точки зрения; во-вторых, географическим ландшафтом их обитания; в-третьих, «геобиохимической энергией живого вещества биосферы». На многочисленных примерах автор, блистая умопомрачительной эрудицией, доходчиво объясняет все основные мысли этой теории. Если кратко, то чуть ли не каждый человек обладает (независимо от личных особенностей) способностью изменять ход событий, увлекая за собой окружающих его людей. В зависимости от огромного количества факторов результатами случаются как и походы Александра Македонского, так и трагедии Шекспира — события разной глубины и ценности, по-разному влияющими на многосложный исторический процесс, однако имеющие одну подоплёку: был испытан пассионарный толчок, заставляющий совершаться цепочку событий именно благодаря тем, кто наиболее чувствителен к «космическим лучам» и наиболее способен к действию.
Рассуждения о целях действий, стремлениях и желаниях пассионариев, по Гумилёву, бессмысленны, потому что какое-либо рациональное начало отсутствует вовсе. И всё-таки благодаря наиболее подверженным нестандартному поведению людям могут рождаться, развиваться и гибнуть цивилизации. Вообще говоря, книжка даёт пищу для размышлений не только в общефилософском плане, но и тут же вызывает искушение примерить положения теории к текущей ситуации. Кажется мне, что повсеместно наступает фаза обскурации, а в России давным-давно пассионарный перегрев, несмотря на то, что отдельные консорции раскачивают лодку в этих ваших интернетах и на Болотной площади с прилегающими. А субпассионарии всё так же просят на водку...
В общем, несмотря на частичное словоблудие и игру фактами (я всё-таки не настолько умён и начитан, как Гумилёв, но что-то мне подсказывает, что без этого не обошлось), часть идей теории жизнеспособна и может найти неплохое применение. Кто знает? Главное, чтобы не во вред людям с нулевой passio.
Читать далее
14
970
RomanKot19 января 2022 г.
Разве у нас все такие энергичные, все такие пассионарные, все такие творческие? Слава Богу, нет. (Лев Гумилёв)
В этой книге лично я выделяю три основные линии:
линия личности автора;
фактаж;
собственно, сама теория пассионарности.
Первая линия, особо не афишируемая Львом Николаевичем, тем не менее, даёт представление о его личности. И эта личность не может не восхищать: тяга к знаниям, научные экспедиции, необоснованные аресты и параллельно занятие наукой, война, участие в боевых действиях, затем снова занятие наукой и снова необоснованные аресты и параллельно занятие наукой, ссылки и снова занятие наукой... Освобождение, занятие наукой и борьба с оппонентами и снова занятие наукой. И это в ту пору, когда не было доступа к интернету, а знания приходилось получать из книг, монографий и иных научных работ, архивов, документов на иностранных языках, экспедиций...
И, несмотря на все невзгоды, не оскотиниться, не озлобиться, не опуститься до барышничества, а продолжать заниматься наукой...
Книги такой личности заслуживают того, чтобы быть прочитанными, ведь жизнь он знал не понаслышке.
Вторая линия занимает большую часть книги и, несмотря на свою строгую научность, воспринимается очень легко, без излишнего академизма и перегрузки спецтерминами, которыми часто и много грешили оппоненты Гумилёва. При этом нет и примитивизации или вульгаризации, всё очень просто, доходчиво и в то же время убедительно.

Например, в трамвай входят четыре человека – одинаково одетых, одинаково хорошо говорящих по-русски и т.д. Допустим, один из них русский, а другие – кавказец, татарин и латыш из Прибалтики. Есть между ними разница или нет? Казалось бы, каждому понятно, что есть. Однако один мой оппонент заявил, что, если не произойдёт какого-нибудь глупого, надуманного национального конфликта, никто и не узнает, что между ними есть разница, и вообще реально её нет. «Нет, - ответил я, - никакого национального конфликта здесь может и не быть. Любое событие вызовет у этих людей разную реакцию. Влезает, например, в тот же трамвай буйный пьяный и начинает хулиганить. Что произойдёт? Ну, русский, конечно, посочувствует, скажет: «Ты, керюха, выйди, пока не забрали». Кавказец не стерпит и даст в зубы. Татарин отойдёт в сторону и не станет ввязываться. Западный человек немедленно вызовет милиционера. Это четыре совершенно разных стереотипа поведения!
Очень конкретно, без лишнего пафоса, но в то же время с огромным количеством интересных деталей описаны личности и деяния таких людей как Александр Македонский и Сулла.
Но самым «вкусным» считаю изящный приём, который автор применяет при описании определённых событий, заключающийся в их объяснении с помощью поэтического таланта своего отца – Николая Гумилёва. Автор вплетает строки его стихов в описание событий тысячелетней давности, при этом не искажая их смысла, например

Деспотическим режимам был выгоден симбиоз с буддистами. Правители обдирали своих крестьян и своё податное население со страшной силой, чтобы поддержать пышность своего двора и могущество своего наёмного войска, поскольку буддисты проповедовали, что мир – иллюзия, и поскольку у тебя отнимают иллюзорные деньги, иллюзорный хлеб или заставляют тебя работать на постройке иллюзорной дороги, то тебе это всё только кажется. Ты подчиняйся, так будет спокойнее. Разумеется, индусы подчинились, куда денешься?! Раз пассионарности нет, будешь подчиняться.
Но пассионарный толчок, захвативший долину Инда, повлиял на индусов также, как на арабов, в смысле консолидации, хотя религиозная концепция у них сложилась совершенно иная. Они вспомнили, что когда-то была древнеиндусская религия, о которой они забыли и думать, потому что её теперь знали только учёные брамины, которые читали на языке санскрит, а это язык искусственный, вроде нашего церковнославянского, простые индусы читать на нём не могли. Но они очень нуждались в какой-нибудь мудрости, чтобы выразить своё новое антибуддистское настроение, свою новую этнокультурную доминанту. И нашёлся брамин Кумарилла Бхата. Очень почтенный человек, который громко заявил, что буддисты говорят чушь, утверждая, что мир – иллюзия. Похоже, что он говорил тоже, что мой отец:
Есть Бог, есть мир, они живут вовек,
А жизнь людей мгновенна и убога,
Но всё в себе вмещает человек,
Который любит мир и верит в Бога.
Вывод из этой концепции был крайне прост: бей буддистов и круши империю Гупта!
Далее в тексте он несколько раз прибегает к этому приёму и даже противопоставляет видение Николая Гумилёва видению уважаемого самим автором поэта Заболоцкого.
Представляю, как раздражало это оппонентов!
Но вернёмся к повествованию. Лев Гумилёв очень точно описывает не только глобальные процессы, но и бытовые «мелочи», которые являются как результатом этих процессов, так и порождающими факторами новых глобальных процессов:

Дело в том, что когда выросли большие торговые города, такие как Бомбей... то неприкасаемые, которые одни только могли заниматься уборкой улиц, быть дворниками (ни один другой индус под угрозой исключения из касты не возьмёт метлу в руки), повысили цену на свой труд. А англичане и жившие там англичанки не могли даже у себя дома вытереть пыль, хотя им это ничего не стоило – взял тряпку да и обтёр, но в таком случае все индусы стали бы их презирать, могли взбунтоваться. Поэтому приходилось нанимать какую-нибудь индуску низшей касты, которая приходила, вытирала пыль и брала за это половину зарплаты мужа. Впоследствии эти неприкасаемые и совсем обнаглели. Устроили забастовку метельщиков и уборщиков во всём Бомбее, и ни одного штрейкбрехера не нашлось. Лучшие адвокаты были у них. Они выбрали талантливых мальчиков из своей касты, послали в Англию, в Оксфорд и Кембридж. Те кончили юридические факультеты, стали адвокатами, вернулись и очень дельно защищали интересы своей касты в судах. Самым выгодным оказалось быть членом низшей касты!
Он показывает, что ужасающая бесчеловечность и фашизм – это наследственная европейская тема. Так, наряду с описаниями того, как европейцы убивали европейцев, он приводит факты, свидетельствующие просто о нечеловеческой жестокости европейцев к не европейцам. При этом самыми жестокими были именно английские протестанты, которые приравняли американских индейцев к животным и просто убивали их ради скальпов, которые ценились как лисьи хвосты. Французские, итальянские, испанские католики были гуманнее: они пытались интегрировать туземцев в своё общество, давали образование. А англичане убивали ради забавы. Более того, ради идеи «прогресса» европейские пришельцы уничтожили биоценозы Северной и Центральной Америки и натворили ещё много зла.
Как бы это «не модно» сейчас бы ни звучало, но русские колонисты были самыми гуманными. Гумилёв приводит факты, которые сейчас мало кто знает.
Также развенчиваются несколько мифов насчёт религиозных войн. Так, в Европе было очень долгое и кровавое противостояние католиков и протестантов (кстати, протестанты сжигали очень много людей), но причины этих конфликтов намного глубже, чем кажется типичному «всезнающему интеллектуалу» сегодня.
Гумилёв очень просто, но точно описывает предпосылки гуситского движения.

Чехи видеть не могли немцев. Их тошнило от немцев – и в университете, и на площадях, и в торговой жизни, и на охоте, всегда, когда они встречались. И всё-таки на раскачку после казни Гуса понадобилось четыре года, то есть восстание в Праге было, конечно, не просто результатом возмущения по поводу невинной гибели профессора, обманутого и замученного. Это был взрыв накопленной пассионарности, её реализация в момент столкновения с уже растраченной и сниженой пассионарностью немцев. Поднялись студенты и потребовали, что все три немецкие нации вместе имели равное число голосов с чехами, поскольку университет был чешский. ...
После этого жители Праги заявили немцам: Мы вас не знаем, папу не признаём, папа – антихрист, а вера у нас истинно Христова. И обряды истинные мы знаем: вот там, у русских и у греков, совершенно правильно из чаши причащают и мирян и священников, а вы мирянам облатку даёте, а из чаши только священники пьют. Так нехорошо». Немцы, император и папа заявили, конечно, что всё это жуткая ересь и чехов надо наказать... «А, - сказали чехи, - наказать!» И пошло... С 1419 по 1438 г. Шла война, состоявшая из бесконечных набегов.
Одна Чехия воевала против всей Немецкой империи и даже сталкивалась с Польшей... На знамени у чехов была чаша, из которой они хотели получать причастие..., а на знамени католиков был крест латинский – то и другое атрибуты христианской религии. ... в той же... Польше были православные, которые пользовались чашей при причастии, и были католики-поляки,... но при это и те и другие великолепно жили в мире, так что, очевидно, не религиозные лозунги были причиной этой невероятно жестокой войны...
Аналогичные процессы проходили и в других частях Света: в Китае, Монголии, Передней Азии, Америке...
Кстати, Гумилёв, в отличие от огромного числа тех, кто за это брался, даёт вполне логичное и чёткое понимание гибели Римской Империи, - весьма поучительное для нас, ныне живущих.
Кроме этого, он чётко предсказал экологическую повестку, - и это в то время, когда никто и не парился никаким «карбоновым следом»!
И вот ту мы переходим к самому сложному – собственно к теории Гумилёва.
С одной стороны, она, попервах, сложновата, особенно соотношение фаз (пассионарный толчок, акматическая фаза и проч.). С другой стороны, как было показано на примерах выше, она может показаться слишком уж «простой и лёгкой». Поэтому наверняка Гумилёв получал критику и «слева» и «справа». Признаться, мне самому, во время чтения, приходили мысли о чрезмерном упрощении автором некоторых выкладок.
Но самая главная, по-моему, сложность в том, что для подтверждения его теории нужно охватывать исторические промежутки времени примерно в 1,5 тыс.лет, поэтому доказательства или опровержения – это дело ограниченного круга очень грамотных, а главное – не заангажированных историков, коих во все времена было мало, а сейчас и подавно.
Я, конечно, пытался применить взгляды Гумилёва на окружающую действительность, ибо знаю парочку пассионариев, которые, вспыхнув в 2014-м, сейчас либо сделались мелкими чиновничками, лизоблюдствующими перед начальником, либо поехали на заработки в Польшу, где вкалывают беспросветно на заводе по 12 часов в день, как было до 1917 года.
Тут одно из двух: либо время так ускорилось, что вместо 1,5 тыс.лет хватает уже 5 – 6 лет (от пассионарного толчка до упадка), то ли такие «пассионарии» нынче.
Однако, несмотря на спорность теории Гумилёва его книгу стоит читать, ведь кроме фактажа, который увеличит эрудицию, она ещё и учит мыслить более глобально, а не так, как навязывают сейчас. Книга Гумилёва действительно может помочь поумнеть.
Кстати, выше я приводил цитату, где Гумилёв сравнивает санскрит с церковнославянским, поэтому у меня возникло желание изучить церковнославянский язык.
Ведь, с одной стороны, надеюсь, это будет не трудно, а с другой, как говорил про этот язык Дмитрий Лихачёв: «Это единственная живая ниточка, которая связывает нас с древностью, зачем её рвать?».
Читать далее
13
992