И движущая сила всего этого — так называемый либерализм, совершенно выхолощенная идеология. Теперь важно «просто быть собой» и «действовать согласно своим интересам». Может, свобода и высший идеал, но наша свобода стала пустой. Наш страх перед морализаторством сделал мораль темой, запретной в общественном обсуждении.
Что бы мы ни говорили себе о свободе слова, наши идеалы подозрительно близки к ценностям, продвигаемым именно теми компаниями, которые могут оплатить рекламу в прайм-тайм. Обладай какая-либо политическая партия или религиозная секта хотя бы малой долей влияния, оказываемого на нас и наших детей рекламной индустрией, мы бы уже давно схватились за оружие. Но это рынок, и поэтому мы остаемся «нейтральными»
Тем временем рынок и коммерсанты наслаждаются полной вседозволенностью. Пищевая промышленность пичкает нас дешевой дрянью с избытком соли, сахара и жира, живо отправляя нас к врачам и диетологам. Технологические прорывы уничтожают все больше рабочих мест, отправляя нас на поиски работы. Индустрия рекламы призывает нас тратить деньги, которых у нас нет, на ненужный нам хлам, для того, чтобы впечатлить людей, которых мы терпеть не можем. Поплакать по поводу всех этих неприятностей можно на плече у психотерапевта.
В такой антиутопии мы сегодня и живем.
В 1950-х гг. лишь 12 % молодых взрослых соглашались с утверждением: «Я — очень особенная личность». Сегодня с этим согласны 80 %, тогда как на самом деле мы становимся все более одинаковыми. Все мы читаем одни и те же бестселлеры, смотрим одни и те же блокбастеры, носим одни и те же кроссовки.
Исследования во множестве стран убедительно доказывают, что бесплатные деньги работают.
Ученые уже связывают безусловные наличные выплаты со снижением уровней преступности, детской смертности и недоедания, с частотой подростковой беременности и прогулов, а также с ростом школьной успеваемости, экономики и равноправия полов. «Важная причина бедности — недостаток у людей денег, — отмечает экономист Чарльз Кенни, — и нас не должно удивлять то, что дать им денег — отличный способ решения этой проблемы».
К тому же бесплатные деньги смазывают колеса экономики в целом: люди больше покупают, что стимулирует занятость и доходы.
И все же аргумент о лености бедняков приводят снова и снова. Сама устойчивость этого представления подтолкнула ученых проверить его истинность. Всего несколько лет назад престижный медицинский журнал Lancet подытожил свои наблюдения: бедные, получая деньги без каких бы то ни было условий, обычно склонны больше трудиться
Всеобщий базовый доход.
И не просто на несколько лет, или только в развивающихся странах, или только для бедных, а именно так, как написано на упаковке: бесплатные деньги всем. Не по привилегии, а по праву. Это можно назвать «капиталистической дорогой к коммунизму». Ежемесячное пособие, достаточное, чтобы на него прожить, — и даже пальцем не нужно шевелить. Единственное условие — ваше сердце должно биться. Никаких инспекторов, заглядывающих через ваше плечо, чтобы узнать, мудро ли вы потратили полученные средства; и никто не задается вопросом о том, заслуживаете ли вы этих денег. Никаких больше программ помощи и особых льгот, разве что дополнительное пособие пожилым, незанятым и неспособным работать.
И их призыв был услышан. В следующем августе президент Никсон представил законопроект, предусматривавший скромный базовый доход, назвав его «самым значимым актом в общественном законодательстве за историю нашей нации». Согласно Никсону, поколение беби-бума сделает две вещи, которые прошлые поколения считали невозможными. Вдобавок к отправке человека на Луну (произошедшей месяцем ранее) это поколение наконец — то искоренит бедность.
Джейн Костелло, профессор Университета Дюка, исследовала психическое здоровье молодежи к югу от Грейт-Смоки-Маунтинс начиная с 1993-го. Каждый год 1420 детей, участвовавших в ее исследовании, проходили психиатрическое обследование. Его результаты уже показали, что те, кто растет в бедности, куда более часто, чем другие дети, имеют проблемы в поведении. Однако это уже не было новостью. Корреляцию бедности с психическим нездоровьем ранее выявил другой ученый, Эдвард Джарвис, в знаменитой работе «Отчет о безумии», опубликованной в 1855 г.
В чем же тогда причина проблем с психическим здоровьем в среде бедных? Природа или культура? Костелло заключает, что и то и другое, так как стресс, сопряженный с бедностью, повышает риск развития болезней и расстройств у тех, кто к ним генетически предрасположен.
Дефицит вынуждает концентрировать внимание на том, с чем связана нехватка: на встрече, начинающейся через пять минут, или счетах, которые следует оплатить завтра. Долгосрочным стратегиям просто не остается места. «Дефицит поглощает вас, — объясняет Шафир, — вы больше не можете сосредоточиться на других вещах, которые для вас тоже важны».
Шафир и Муллайнатан называют его ментальной пропускной способностью. «Если вы хотите понять бедных, вообразите себе, что ваш разум находится совсем в другом месте, — пишут они. — Самоконтроль представляется чрезвычайно сложной задачей. Вы легко отвлекаетесь и выходите из себя. И это происходит каждый день». Так дефицит (времени или денег) ведет к немудрым решениям.
Существует ключевое отличие людей занятых от людей бедных: от бедности не удается отдохнуть.
Возьмем жестокое обращение. Оно более распространено в странах с высоким уровнем материального неравенства, поскольку статусные различия там более существенны. Или, говоря по Уилкинсону, «психосоциальные последствия» таковы, что люди, живущие в характеризующихся неравенством обществах, больше времени проводят в волнениях о том, какими их видят другие. Это снижает качество отношений (что проявляется, например, в недоверии к незнакомцам и тревогах по поводу своего статуса). Возникающий как следствие стресс, в свою очередь, является главной причиной заболеваний, в том числе хронических.
Выходило так, что раздача бесплатного жилья станет огромным облегчением для бюджета штата. Экономисты штата подсчитали, что один бродяга, живущий на улице, обходится правительству в $16 670 в год (на социальные услуги, полицию, суды и т. д.). Квартира вместе с консультациями по вопросам приобретения профессии стоили скромные $11 000
Психические заболевания, ожирение, загрязнение, преступность — для ВВП чем их больше, тем лучше. Поэтому-то страна с самым высоким ВВП на душу населения, Соединенные Штаты, также имеет самые большие проблемы социального характера. «С точки зрения ВВП, — говорит писатель Джонатан Роу, — худшими семьями в Америке являются те, что и в самом деле ведут себя как семьи — сами себе готовят еду, прогуливаются после обеда и разговаривают друг с другом, а не просто отдают своих чад на откуп коммерческой культуре»
Так какие у нас есть альтернативы? Два претендента — индикатор подлинного прогресса (ИПП) и индекс устойчивого экономического благосостояния (ИУЭБ), учитывающие загрязнение, преступность, неравенство и добровольную работу. В Западной Европе ИПП рос куда медленнее ВВП, а в США даже снижается с 1970-х. А как насчет Международного индекса счастья — рейтинга, который отражает состояние окружающей среды и в котором наиболее развитые страны фигурируют в середине, а США болтается в самом низу?
Не случайно государственный сектор наиболее благополучных стран вроде Дании, Швеции и Финляндии так обширен. Их правительства субсидируют области, производительность в которых нельзя повысить. В отличие от производства холодильника или автомобиля уроки истории и посещения врача попросту нельзя сделать «более эффективными»
В Австралии, Австрии, Англии, Испании и Норвегии рабочая неделя вообще перестала укорачиваться. В США она даже выросла. Через 70 лет после принятия в Америке закона о 40-часовой рабочей неделе три четверти работников трудилось здесь более 40 часов в неделю
Даже граждане Нидерландов — страны с самой короткой рабочей неделей в мире — чувствуют возрастающий с 1980-х гг. груз работы, переработки, работы по дому и получения образования. В 1985-м эта деятельность отнимала 43,6 часа в неделю; в 2005-м — 48,6 часа. Три четверти работников Нидерландов страдают от нехватки времени, четверть обычно работает сверхурочно, а у каждого восьмого проявляются симптомы выгорания
Время — деньги. Экономический рост позволяет либо больше отдыхать, либо больше потреблять. С 1850 по 1980 г. нам удавалось получить и то и другое, но после 1980-го росло по большей части только потребление. Даже там, где реальные доходы перестали увеличиваться и усилилось неравенство, безудержное потребление продолжилось, уже в кредит.
И именно это и было главным доводом против сокращения рабочей недели: «Мы не можем себе такого позволить». Больше досуга — чудесный идеал, но он попросту слишком дорог. Если мы все станем работать меньше, наш уровень жизни обрушится.
Гарвардское исследование показало, что снижение налогов во времена Рейгана подтолкнуло большинство лучших умов страны к изменению профессии: учителя и инженеры переквалифицировались в банкиров и бухгалтеров. Если в 1970 г. мужчин, окончивших Гарвард и занимающихся исследованиями, было вдвое больше, чем тех, кто выбирал банковское дело, то 20 лет спустя соотношение изменилось: в финансовой сфере трудилось уже в полтора раза больше выпускников этого учебного заведения.
В результате все мы стали беднее. На каждый заработанный банком доллар приходится примерно 60 центов, уничтоженных в другой части экономической цепочки. И напротив, на каждый доллар, заработанный исследователем, как минимум пять долларов — а зачастую гораздо больше — вбрасываются обратно в экономику. Высокие налоги на самые высокие доходы послужат, как сказали бы в Гарварде, «переходу талантливых индивидов из профессий с отрицательным внешним эффектом, в профессии, оказывающие положительное внешнее влияние».
Теперь переведем на нормальный язык: высокие налоги заставят больше людей делать работу, которая полезна.
В конце концов, именно общество — а не рынок и не технологии — решает, что действительно ценно. Если мы хотим, чтобы в этом веке все мы стали богаче, нам необходимо освободиться от догмы, будто любая работа имеет смысл. И раз уж мы об этом заговорили, давайте избавимся и от того заблуждения, что высокий заработок автоматически отражает нашу ценность для общества.
Тогда мы, возможно, осознаем, что с точки зрения создания ценностей банкиром быть не стоит.
Сегодня почти во всех развитых странах неравенство стремительно растет. В США разрыв между богатыми и бедными уже больше, чем был в Древнем Риме, экономика которого основывалась на рабском труде. В Европе разрыв между имущими и неимущими также увеличивается. Даже Международный экономический форум, эта клика предпринимателей, политиканов и поп-звезд, назвал растущее неравенство крупнейшей угрозой глобальной экономике.
Вот они мы, в Стране изобилия, философствуем о декадентских утопиях с дармовыми деньгами и 15-часовой рабочей неделей, в то время как миллионам людей по — прежнему приходится выживать на один доллар в день. Не следует ли нам вместо этого попытаться ответить на самый главный вызов наших дней — дать всем людям на земле блага Страны изобилия?
Запад тратит $134,8 млрд в год, $11,2 млрд в месяц, $4274 в секунду на помощь развивающимся странам За последние 50 лет эта помощь составила почти $5 трлн. Вроде бы много, да? Но вообще-то войны в Ираке и Афганистане стоили примерно столько же. И не забудем, что развитые страны ежегодно тратят вдвое больше на субсидии собственному сельскому хозяйству, чем на иностранную помощь.
Четыре разных исследования показали, что в зависимости от уровня мобильности на глобальном рынке труда рост «валового всемирного продукта» может составить от 67 до 147 %. То есть открытие границ сделает мир вдвое богаче.
Границы — самая большая причина дискриминации за всю историю человечества. Масштабы неравенства людей, живущих в одной и той же стране, ничто по сравнению с неравенством людей, имеющих разное гражданство. Сегодня богатейшие 8 % получают половину мировой прибыли, а богатейший 1 % располагает более чем половиной всего мирового богатства. Беднейший миллиард потребляет 1 % от общего потребления; богатейший — 72%
Хуже того, многие мыслители и политики левого толка пытаются подавлять проявления радикализма в своих рядах, боясь потерять голоса. Последние годы я склонен думать о подобном настрое как о «пораженческом социализме».
Пораженческий социализм — интернациональное явление, которое можно наблюдать по всему миру в среде левых мыслителей и движений, от профсоюзов до политических партий, от журналистов до профессоров колледжей. Его адепты считают, что неолибералы освоили игру в размышления, рассуждения и статистику, оставив левым только эмоции. Он добросердечен. У социалистов-пораженцев избыток сочувствия, и они находят доминирующую политику глубоко несправедливой. Видя, как государство всеобщего благоденствия рассыпается в пыль, они спешат спасти все, что еще можно спасти. Но в критический момент социалист-пораженец спорит с оппонентами, всегда приняв утверждение, с которого началась полемика.
Но самая большая проблема социалистов-пораженцев не в том, что они неправы, а в том, что они скучны. Скучны беспросветно. У них нет истории, которую они могли бы рассказать, и даже нет языка для ее выражения.
В то же время никогда человечество не было так невротизированно. По оценкам врачей к 2030-гг. главной болезнью в мире будет депрессия. Люди перерабатывают, при этом многие занимаются бессмысленной деятельностью (грубо говоря, просиживают штаны), не видят результатов своей работы, поскольку ничего не создают, а лишь переливают уже созданное из одного котла в другой. Мир кажется нам небезопасным, мы постоянно находимся в напряжении и даже в выходные дни не в состоянии расслабиться. Технический прогресс ошеломляет, прогнозы неутешительные – как бы хорошо мы ни работали, нас заменит ИИ уже к 2040-гг. Практически любую работу ИИ может выполнять лучше человека, а еще он не болеет, у него нет детей, из-за которых отпрашиваются с работы, он не просит прибавки к зарплате и без споров проголосует за кого надо. Люди неизбежно столкнутся с проблемами очередной технической революции, и автор книги об утопии разбирает, как нам выйти из наметившегося кризиса с наименьшими потерями. 
По мнению человеколюбивого автора, мы можем построить умное и ответственное общество (и немножко анархистское, как я понимаю). Он критикует большие корпорации, тонну рекламы, навязывание одной точки зрения, устарелый способ вычисления ВВП, устаревшие же методы поддержки бедного населения. Он не строит какую-то невозможную модель, в которой все счастливы и довольны, где вообще нет боли и «не надо будет помирать». Он оценивает опыт развитых стран, опирается на научные исследования, на работы современных экономистов и социологов. Поэтому его идеи не кажутся миражом. Главная проблема – поверить в них, признать их осуществимость. Но, говорит автор, ведь поверили же люди, что рабство – это плохо, что сжигать людей на кострах нерационально, что Земля круглая и что можно построить самолет. Человек начала 20 века испугался бы интернета, а мы чувствуем себя в нем естественно. Многие идеи и изобретения поначалу кажутся безумными и невозможными, но потом они имеют наглость обернуться реальностью. Так что не нужно бояться ;)
128 понравилось
