
Электронная
1 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Я с детства люблю басни Крылова, хотя назидательность всегда резала меня без ножа. Но Крылов поступал честно, совсем как блогеры, которые ставят значок «Реклама» на рекламных сообщениях, — почти всегда выносил скучную и очевидную (для маленькой меня) мораль в отдельную часть, которую можно было со спокойной душой пропустить и наслаждаться дальше описаниями антропоморфных (далеко не всегда) животных и странных чудаков. Приятно было представлять, что тебя окружают животные типажи. Сосед Лёшка — типичный телок-губошлёп, дядя Миша похож на бульдога, а Клавдию Семёновну под определённым углом света и внешне не отличить от мартышки, а уж если начнёт визжать по поводу якобы потоптанной на её лужайке травы, так хоть сейчас за деньги показывай. Самонадеянно для шкета? Ну да, но я и сама была не прочь представить себя в виде животного, поэтому смотрела все выпуски передачи «Джунгли зовут» и мечтала там оказаться в команде хищников (а кто тогда не мечтал? и кто вообще хотел быть травоядным?). Мама рубила мои мечты на корню, авторитетно утверждая, что если и есть во мне что-то от животного, то только от слона, не топочи тут и хватит жрать. Шах и мат, мама, я выросла в эталонного ленивца, все зоопарки мира дрались бы за меня, если бы были в курсе.
Во взрослом возрасте Крылов как-то отошёл из литературного поля зрения, хотя в университете он был значимой фигурой. Во-первых, все изучали его журнал «Почта духов», прозванный кем-то «Почка мухов», зазубривая имя философа Маликульмулька (даже сейчас не полезу проверять написание в википедию, потому что уверена в правильности имени, навеки выжженного в мозге первокурсника). Во-вторых, про него ходил отменный анекдот (в первозданном значении этого слова), что Крылов был чревоугодником до умопомрачения, поэтому как-то раз начал вкушать пирожки прямо из кастрюли на кухне. Съел один пирожок, второй, третий. Призадумался. «Ого!» — воскликнул он в интерпретации нашего преподавателя именно так разудало. «Да пирожки-то испортились!» После этого он съел ещё шесть пирожков и страшно мучился животом, но это подробности уже совсем не для басни. Наконец, портрет Ивана Андреевича Крылова висел в нашей университетской столовке и отличался одной странной особенностью. Существуют портреты, которые смотрят зрителю прямо в глаза, куда бы бедный зритель по комнате не переместился. Может иногда нервировать трепетные души. У портрета Крылова особенность была идеально состыкующейся с моим «во-вторых» — казалось, что он пристально и с некоторым удовольствием смотрит в столовой прямо тебе в тарелку. Так как умер Крылов от переедания, то злые университетские языки шутили, что этот картинный эффект сделан специально для увеличения количества продаж божественного «Пюре картоф.», игривого «Супа-щи» и апокалиптической «Котлеты мяс.».
Последний раз я столкнулась с ним (Крыловым, не супом-щи) в мою практику преподавания литературы в школе пару лет назад. Пятиклассники с удовольствием учили басни после занудных древних исторических текстов и фольклора, а потом с большим воодушевлением писали по моему заданию псевдобасни на своих одноклассников. Выходило не так красиво, как у Крылова, зато очень злободневно: не тырь мои ручки, Богомазов Антон, иначе придумаю рифму к твоему имени и будет род твой опозорен, совсем как в исландской саге. Ладно, про род и сагу я привираю, но в целом посылы у басен были такие вот конкретные и почти все с угрозами. Зато повеселились от души.
Перечитать свежим взглядом задолго после собственных школьных лет — довольно интересно, особенно если брать малоизвестные вещи. Дарю идею: заменяйте старинные реалии на современные и издавайте хоть сейчас, потому что ядро человеческого несовершенства остаётся неизменным, и в наших силах только лишь слегка замедлить энтропию, бросившись всем телом с размаху под колёса этического прогресса. Начав с себя, само собой.
Богомазов Антон, кстати, в итоге всё-таки был опозорен одноклассницей, но это совершенно неприличная история, не имеющая никакого отношения к литературе.

Басни Крылова знакомы нам с детства. Все мы знаем, что это поучительные истории в стихах, высмеивающие людские пороки. Некоторые басни, образы вошли в нашу речь и уже неотделимы от нее. Это и "как зелен нынче виноград", и "кто прав, кто виноват решать не нам...", и "кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку", и многие другие. Эти басни мы изучаем в школе, читаем детям. Место Крылову, наверное, есть в сердце каждого русского человека. И от того обидно, что наше знакомство с автором ограничивается парочкой басен. Вместе с тем мы упускаем целый пласт басен, не менее поучительных и гениальных в своей простоте. Призываю всех ознакомиться с ними, они будут полезны в любом возрасте. Возможно вы найдете в них то, что не замечали ранее.

Басня, как жанр, мне вообще не нравится. Сложно сказать, какое впечатление произвели бы оригинальные античные басни или произведения Лафонтена, но набивший с самого детства оскомину Крылов так и остался для меня таковым. Его я не читала со времён старшей школы. Он ассоциируется с целым рядом воспоминаний. Вот, в раннем детстве наравне со стихами Маршака и Барто мне дарят томик Крылова и сотню раз назидательно читают о бездельнице Стрекозе. Или вспоминается школа, начальные классы и бесконечная зубрёжка басен до тех пор, пока они не отскакивают от зубов, а их смысл теряется. И даже старшие классы, когда я решила пройти прослушивание в театральный кружок и для этого, разумеется, нужно было продекламировать Крылова. И всё же дело, пожалуй, не в этом, поскольку, например, к Пушкину или Лермонтову, которые так же на слуху с младых ногтей, у меня подобной неприязни нет. Не нравится мне именно этот противный назидательный характер такого жанра литературы как басня. Мне не нравится, что он тесно связан с сатирой (и сам Крылов, конечно, известен как сатирик, но благо, что в его баснях именно социальная и злободневная сторона сатиры - за счёт её маскировки посредством зооморфности - не так заметна). Зооморфизм, присущий басням вообще, не только в творчестве Крылова, для меня является ещё одним отталкивающим фактором. Почему-то противно читать о человеческих качествах в животном обличье и наоборот. Здесь же это выглядит во стократ абсурднее, так как речь идёт не просто о, скажем, ослиной упрямости или львиной храбрости (за четыреста страниц басен от льва в качестве одного из основных персонажей уже тошнит, но вот я всё равно его упомянула), а о совершенно человеческом поведении, социальном устроении и прочих аспектах жизни, только в главных ролях выступают животные.
Возвращение к творчеству Крылова в более зрелом возрасте не сложилось успешно, но я на это и не рассчитывала. Читать было абсолютно не интересно, никакой пользы я для себя не извлекла, манера письма автора мне тоже не нравится, то есть исключительно стилистической стороной удовольствоваться тоже не получилось. После буквально каждой басни я задумывалась о том, зачем вообще взрослый человек, писатель, посвящал своё время тому, чтобы слагать все эти истории. Хуже всего же выглядели заключительные басни, недописанные или просто не вошедшие в первые девять книг. Они, как я поняла, являются, так сказать, специфически авторскими. Очень отличаются от всех остальных, написаны совершенно в другой манере и, откровенно говоря, выглядят хуже прочих произведений. Остальные басни объединены схожими стилистическими приёмами, сюжетами и персонажами. Впечатление по прочтении такое, будто читаешь одну огромную, нескончаемую басню, где, как в дурном сериале, происходят одни и те же абсурдные действия.

Досуг мне разбирать вины твои, щенок!
Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать.

Мне хочется, невеждам не во гнев,
Весьма старинное напомнить мненье:
Что если голова пуста,
То голове ума не придадут места.










Другие издания


