Цитаты из книги Эрик

– А что такое квантовая механика?
– Не знаю. Видимо , это женщина-механик, которая чинит какие-то кванты.

Сержант сделал непроницаемое лицо, которое передавалось по наследству от одного сержанта к другому с тех самых пор, как одна протоамфибия приказала другой, низшей по званию, собрать взвод тритонов и Захватить Этот Пляж.

Для того чтобы наслаждаться скукой, ее нужно постоянно с чем-то сравнивать.

Этот старый мир весьма забавен, — сказал потом Понт да Щеботан. — Над ним нельзя не смеяться. Ведь если не смеяться, можно сойти с ума.

В большинстве религий молящиеся обычно возносят хвалы и благодарят имеющихся в наличии богов – либо из общего благочестия, либо в надежде, что боги поймут намек и начнут действовать соответственно. Тецуманцы же, как следует осмотревшись вокруг и твердо решив, что хуже быть уже не может, не церемонились в своих жалобах.

Любопытно отметить, что боги Плоского мира никогда особо не утруждали себя всякими судилищами над душами умерших, поэтому люди попадали в Ад только в том случае, если глубоко и искренне верили, что именно там им и место. Чего, конечно, вообще не случалось бы, если бы они не знали о его существовании. Это объясняет, почему так важно отстреливать миссионеров при первом их появлении.

Я бегу - следовательно, существую; вернее, я бегу - следовательно, если чуть-чуть подфартит, буду существовать и дальше.

Ринсвинд был известным знатоком лингвистики и практической географии. Он мог крикнуть „Помогите!“ на четырнадцати языках и умолять о пощаде еще на двенадцати.

— Классикам нельзя верить, — добавил Ринсвинд. — Голые факты их не интересуют. Классики — это торговцы легендами.

Работая в библиотеке Незримого Университета, Ринсвинд заполнял долгие, чудесные, часы тем, что читал о всех тех экзотических и далеких местах, где он никогда не бывал, и вздыхал от облегчения, что ему так никогда и не придется их посетить.

Но не зря же Ринсвинду в течение стольких лет удавалось выжить в параноидальных сложностях Невидимого Университета. В Аду он чувствовал себя почти как дома. Его инстинкты работали с невероятной четкостью.

Еще никто из врагов не смог захватить Анк-Морпорк. Ну, формально-то они это проделывали, и не раз. Город радостно приветствовал сорящих деньгами завоевателей-варваров, но всего через несколько дней захватчики вдруг с недоумением обнаруживали, что их собственные лошади им уже не принадлежат, а еще через пару месяцев недавние владельцы города превращались в очередное нацменьшинство со своей культурой настенных надписей и продовольственными магазинами.

Астфгл уже миновал раннюю стадию ярости и сейчас пребывал в той тихой лагуне бешенства, где голос остается ровным, манеры  – взвешенными и вежливыми и лишь слабая слюна в уголках рта выдает бушующее внутри адское пламя.

Одно время поговаривали, что Ринсвинду следовало бы поставить памятник, но по причине той любопытной алхимии, которая обычно действует в подобных щекотливых вопросах, памятник очень быстро превратился в мемориальную доску, затем — в иконографию на университетской Доске Почета и, наконец, в выговор за появление на рабочем месте в неподобающей форме одежды.

В джунглях центрального Клатча действительно сокрыты затерянные царства таинственных принцесс-амазонок, которые захватывают в плен путешественников-мужчин и заставляют их выполнять специфические мужские обязанности. Эти обязанности поистине тяжелы и изнурительны, и век несчастных жертв очень недолог. <Это потому, что установка розеток, прибивание полок, выяснение причины загадочных звуков, доносящихся с чердака, и стрижка газонов способны доконать даже самый сильный организм>.

Любой герой, вознамерившийся с бойким улюлюканьем пролететь через эти заросли, мог бы с тем же успехом попытать счастья с яйцерезкой.

Интересно, в его возрасте я был таким же? – подумал он. – И как это я умудрился остаться в живых?

…за последнее время с ним случилось столько всякой всячины, что Ринсвинд уже готов был согласиться с тем, что он действительно умер, просто как-то не заметил этого в суматохе…

…вся эта история вызывала у волшебников огромное смущение – так всегда бывает с людьми, которые внезапно обнаруживают, что выступали не на той стороне. То есть на той, которая проиграла.