Гёте: жизнь как произведение искусства

Написано подробно, обстоятельно и – скучно. Словом, по-немецки. Возможно,я просто не воспринимаю немецких гениев (за исключением, может быть, Э.Юнгера иГ.Бенна), но что Гёльдерлин, что Гёте – меня не трогают. У последнего я люблютолько «Итальянское путешествие», могу объяснить «Фауста», но ни стихи, нироманы, ни тем более драматургия не вызывают особых эмоций.

Но можно понять, почему с Гете так«носились» какие-нибудь антропософы и не только они. Его жизнь – само по себечудо, редчайший случай, когда потенциал и возможности находились вотносительном соответствии. Название у Сафрански, в общем, правильное.Произведение искусства – это и есть удачное воплощение замысла творца. Длячеловеческих судеб – это чрезвычайная редкость, такое встречается гораздо режемузейных артефактов. Деятель из Ваймара – необыкновенный везунчик, баловеньсудьбы, что не умаляет, конечно, его заслуг, но без удачного стеченияобстоятельств и природной одаренности (все давалось слишком легко!) не было быгётевского феномена. И современники, и потомки не уставали дивиться этому чудунеобыкновенно удачному воплощению человеческого потенциала – что должно было быбыть правилом, но является редким исключением. Чаще всего во мраке небытиябыстро растворяется лишь след страдания: «был человек – и ничего». А вот от немецкогопоэта остался не только домик, обвитый «дышащим» плющом, но и дыхание настоящей,подлинной жизни.

Для человека, который хотел бы поближе ознакомиться с великой немецкой культурой в лице наиболее ярких ее представителей - философов, ученых и поэтов последних трех столетий нет лучшего средства, чем книги Рюдигера Сафрански. Это превосходный немецкий биограф, мыслитель, историк и даже телеведущий, учившийся у известного философа Теодора Адорна, впоследствии сам ставший пусть не создателем теорий, но, если можно так выразиться, культурным обозревателем и археологом мысли.

На текущий момент в его литературной биографии книги про Ницше, Шопенгауэра, Хайдеггера, Гофмана, Шиллера и Гете. По сути дела, их можно разделить на две группы - первая повествует о немецких мыслителях, а вторая о поэтах. Уже в предыдущей книге "Ницще: биография его мысли" Сафрански стал намечать основные черты синтеза поэзии и мысли в некоей высшей форме культуры, а точнее сказать культурной жизни по своим правилам, о воплощении которой некогда и мечтал, вдохновляясь при этом именно Гете, которого он, без всяких оговорок, называл сверхчеловеком. Конечно, именно личность Гете, его деятельность не только как великого поэта, прозаика, но и как ученого, как отца семейства, друга, воспитателя, общественного деятеля и руководителя целого государственного аппарата - как раз это и являлось тем пиком развития человеческой природы, на который ориентировался Ницше и он же стал для Сафрански предметом исследования.

Уже само название книги "Жизнь как произведение искусства" говорит о ее идеологии. Во-первых, это конечно аллюзия на крылатое название труда Шопенгаура "Мир как воля и представление", но также это и парафраз, перевертывание смысла и отношений оригинала. Гете был знаком с Шопенгауром, но знакомство продлилось не долго из-за разницы по взглядах - для молодого философа мир являлся всего лишь иллюзией, которую нужно преодолеть, в то время как для убеленного сединами, мудрого Гете именно мир до конца жизни являлся неисчерпаемым источником силы, вдохновения и радости. Основная фабула книги вновь и вновь проповедует эту мысль - человек должен открыть свою внутреннюю природу через погружение в природу внешнюю, но никак не наоборот. Только в изучении феноменов явленного нам мира мы сможем открыть те тайны, над которыми бесплодно бьемся, замыкаясь в пространстве собственной ограниченной субъективности. Проповедую такие взгляды, нет ничего удивительного в том, что самым великим своим сочинением Гете считал не сверхпопулярные поэмы или романы, а ученый трактат "Учение о цвете" в котором совершал коперниканскую революцию в области изучения световых феноменов. Однако, как это нередко случается, мир вообще не принял во внимание труд всей жизни немецкого исследователя и предпочел запомнить его поэтом, что Гете так и не принял до конца.

Также стоит отметить с какой полнотой и глубиной раскрывается суть литературного творчества великого писателя. Сафрански не останавливается на подробном изучении и пересказе сюжета каждого произведения, но если можно так сказать, сразу выводит на авансцену основную идею и прослеживает генезис ее развития во всех дальнейших трудах. Идея же всех произведений по сути дела всегда одна - это взаимодействие человека с природой и самим собой. Наиболее полную разработку со всех точек зрения, философия Гете получила конечно в "Фаусте", судьбоносном произведении для всего человечества, в котором впервые в полной мере выводится абсолютная формула человека современности. Однако и другие произведения, такие как "Страдания юного Вертера" или "Избирательное сродство" наделали в свое время не меньше шума и стали настоящими литературными революциями. Гете, как и подобает великому новатору, прежде чем строить новое здание, решил подорвать старое - закосневшие в своей формальности нравственные сентенции, восхваляемые для галочки, потерявшие всякий смысл обряды и правила приличия, которые давно вошли в противоречие с реальной жизнью. А реальная жизнь для Гете имела огромное значение. До него никто не решался с таким гениальным мастерством и титанической смелостью поставить перед общественностью проблему самоубийства, иллюзорной святости семейных уз, неизбежного вреда слишком глубоких знаний, ужасающих измен и, наконец, физиологической любви, которая при посредстве "избирательного сродства" рушит любые трансцендентные законы.

Стоит отметить, что все эти темы Гете не списывает с книг, а буквально проживает на себе, подчас становясь даже добровольной жертвой неких экспериментов жизни. В очень юном возрасте он стал кумиром нации и понял какую невероятную ответственность несет на своих плечах. При этом, успех его последующих произведений подтвердил, что именно он является лейтмотивом всей культурной жизни не только Германии, но пожалуй и всего мира в целом. Смело идя навстречу судьбе, Гете пытался делать все, что было в пределах его человеческих возможностей. Он занимал высокопоставленную должность в Веймарском герцогстве, в котором пытался наладить культурную и экономическую жизнь, вел дружбу с сильными мира сего, в т.ч. не чурался связей и с великим Наполеоном Бонапартом, а даже выставлял ее на показ, женился на девушке, совсем не знатного сословия, из-за чего многие годы исподволь восстанавливал свою репутацию, безуспешно пытался участвовать в революционном журнале, которые должен был перевернуть сознание современников, вел научные дискуссии и до конца жизни следил за всеми изменениями в области ученой мысли, и конечно, создал свой собственный, уникальный, аутентичный литературный стиль, за который его как любили, так и ненавидели. Именно таким - титаном духа, пробивающим крепкие стены жизни своим волшебным молотом, Гете предстает в книге Сафрански. И в целом, можно полагать, что именно такой возвышенный образ куда ближе к реальности, чем сухие психологические портреты.

Для работы над книгой Сафрански решил брать материал только и проверенных источников, а именно - эпистолярного наследия Гете. По сути дела, вся книга представляет из себя гениальную компиляцию выдержек из писем писателя с восполнением пробелов и лакун. Читателю фактически самому остается судить о правильности и корректности интерпретации после сравнения с первоисточником. Но при этом, книга Сафрански, как всегда у данного автора, читается как экшн-бестселлер на одном дыхании. Дело в том, что он отлично выстраивает линию жизни Гете, аккуратно преподнося все ее взлеты и падения, конфликты и неудачи. Поэтому, по-настоящему великие культурные события, такие как союз Гете с Шиллером или встреча писателя с Наполеоном и выглядят по-настоящему великими и судьбоносными.

Резюмируя, остается сказать, что данная великолепная книга является, конечно, не просто биографией известного писателя, но срезом жизни безвозвратно ушедшей эпохи титанов духа, которые своей деятельностью не только дали толчок для развития человечества на несколько столетий, но и охраняли цивилизацию, покуда это было возможно. Такие персоны как Ницше, Шиллер, Гете - рестроспективно оглядываясь назад, ясно понимаешь, что именно они и есть сама Культура. Это не просто теоретики и трактователи абстрактных идеологий, но настоящие творцы, пропустившие свое творение через себя. И мы обязаны им бесконечно многим.

двадцать пять лет Гете опубликовал «Страдания молодого Вертера» и сразу прославился. Его вспоминают до сих пор. Имя сентиментального самоубийцы Вертера стало нарицательным, но сам текст давно выпал из поля читательского интереса. В веках Гете прославился «Фаустом» — эта пьеса с трудом поддается постановке в своем оригинальном варианте, но зато ее сюжет оказался идеально подходящим для бесконечных интерпретаций. Гете не сам придумал этих персонажей: Фауста и тем более Мефистофеля, — но ввел их в культурный оборот, сделал частью кодекса мифов, объясняющих устройство современного мира и систему взаимоотношений между людьми.

Однако самым ярким прижизненным успехом Гете остался все-таки «Вертер». Именно о нем разговаривал с писателем Наполеон, признавшийся, что читал «Вертера» семь раз, и указавший тому на некие художественные детали, которые счел неправдоподобными. Какие именно детали, Гете так и не открыл — ни в разговорах, ни в мемуарах. Да это и неважно. Куда любопытнее, что Гете подпал под обаяние императора и, притом что наполеоновские войска разгромили место его постоянного жительства — Веймар, открыто симпатизировал ему до конца. Хотя это и раздражало его непосредственного начальника герцога Карла Августа. Герцог прожил долгую жизнь, но умер раньше Гете. Именно он попытаться сосватать писателю юную Ульрику. Той не было еще и двадцати, а Гете — уже за семьдесят. Ульрика отказала выдающемуся литератору и тем самым позволила ему в последние годы жизни (а впереди у него было еще девять лет) сосредоточиться на работе.

Он закончил вторую часть «Фауста» и даже успел увидеть его постановку на театральной сцене. Создал учение о цвете и получил по этому поводу интеллектуальную оплеуху от дерзкого Шопенгауэра. Поэта обидеть может каждый.