Кончилось тем, что Вальт без дальнейших околичностей присоединился к двум девушкам и переместил шляпу с клюки на свою голову; однако он дрожал, не столько от страха или радости, сколько от ожидания, которое вмещает в себя обе эти эмоции. О, в ранней юности есть смешная и чистая пора, когда в юноше оживает французская рыцарственность со свойственной ей священной робостью и когда как раз самый пылкий становится самым нерешительным: потому что свою деву, которая представляется ему созданием, слетевшим с небес и опять улетающим на небо, он почитает так же, как какого-нибудь великого мужа, близость с которым представляется ему священным кругом некоего высшего мира и чья рука, когда он к ней прикасается, воспринимается им как дар. Несчастен, исполнен вины тот юноша, который никогда не робел перед красотой.