
Ривенделл. Подборка для игры "Бесконечное приключение"
JuTy
- 221 книга
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
«В дебрях времени» - это произведение из межавторского условного цикла «Послесловие к Уэллсу». Написана повесть в 1963 году, и что самое важное, и о чем умолчали издатели, - СОАВТОРОМ Германа Чижевского был АРКАДИЙ СТРУГАЦКИЙ, поскольку именно он редактировал данную повесть, «весьма слабую в литературном плане» и, практически переписал её заново. Несмотря на это, из каких-то соображений на обложке лишь фамилия Чижевского. Может оно и к лучшему, уж больно непохожа книга ни на один из шедевров братьев Стругацких, уж слишком она проста и методично-правильна в изложении суховатых биологических данных, да и вполне может послужить отличным приложением к учебнику биологии. Сюжет книги практически не развит – это постоянные скачки во времени и наблюдения за природой на небольшом клочке земли/болота/моря, практически не отходя от кассы машины времени.
Но в целом, моё путешествие с героем «В дебрях времени» было увлекательным, насыщенным информацией, однако показалось необычайно кратким и больше похожим на очерк, нежели на повесть. Но мне эта старая палеонтологическая фантазия понравилась. Если вы решитесь читать книгу – учтите один нюанс, желательно иметь под рукой либо атлас древних животных, либо хорошую биологическую энциклопедию, а лучше всего - мгновенный доступ во всемирную паутинку, ведь без них вы не сможете представить и десятой части всего многообразия природы, описанного биологом Чижевским. И не смотрите «Парк Юрского периода» - уж больно много там обманок.
Так почему же повесть принято считать частью цикла «Послесловие к Уэллсу»? Да по одной простой причине - путешествие в прошлое осуществлено здесь при помощи машины времени, позаимствованной непосредственно из произведения Уэллса, и предоставлена она нашему герою в пользование самим Путешественником по Времени.
Чижевский позволяет читателю проследить за развитием земной жизни на протяжении сотен миллионов лет, начиная с космической эры и архейской - с момента возникновения первой одноклеточной жизни, подобной пыли. Затем герой попадает в силурийское море и наблюдает за борьбой трилобита и спрута. Самым сложным для меня было знакомство с бррр, морскими червями, прочими беспозвоночными и выползающими на сушу рыбами – жутковатое зрелище нарисовала моя фантазия, скажу я вам. И, наконец, мы очутились в лесах и болотах, пусть смрадных, каменноугольных, полных мхов, папоротников, гигантских блох, полуметровых тараканов и панцироголовых гадов, но все же - это леса и мы словно понемногу возвращаемся домой. Дивные существа и растения мы наблюдали - даже не рискну напечатать их названия, ибо выговорить и запомнить их мне не под силу, одни только лабиринтозубые-лабиринтодонты да дибловертеброны чего стоят.
Так и посетили мы в порядке очередности (по небольшой главе на каждую эпоху):
Только возвратившись из путешествия во времени, понимаю, как прекрасен наш мир, и как я буду мечтать вновь оказаться в полном диковинок странном, величественном мире древности.

Я, увы, не смогла дочитать эту книгу и слилась где-то на мезозое. Уж на что люблю язык авторов и переводчиков двух прошлых веков, но не языком же единым сыт читатель.
Понимаю, что повесть - дитя своего времени, но восхваления коммунистического будущего и социалистического строя в самом начале выглядят не слишком уместно. Личность главного героя для меня вообще загадка. По его же словам, он палеонтолог, однако уж больно идейный. Любой, кто знал, как сменяли друг друга господствующие виды, должен понимать, что ни один не вечен и что человечеству рано или поздно тоже настанет конец.
Но, видимо, герой (автор?) убежден, что если конец и настанет, то завершится вообще вся жизнь на Земле, потому что человечество - венец ее развития. Все, что было до него, ценно не само по себе, а как прелюдия к появлению царя природы. Попадая в прошедшие эпохи, герой и ведет себя как царь природы, заносчивый высокомерный царь. Он щедро раздает всему, что встречает, эпитеты "тупой", "примитивный" и похожие. Он не видит красоты окружающего мира, он вообще не видит окружающего мира. Я так и не поняла, какие чувства им владеют, кроме презрения и страха. Зачем вообще отправляться смотреть на то, что не вызывает ни восхищения, ни уважения?
Но истинная причина, по которой я бросила читать, это, конечно, устаревшие представления о доисторической жизни. Я ни в коем случае не хочу умалить заслуги ученых прошлого, но мне с высоты двадцать первого века читать об их изысканиях не слишком интересно. Откуда в поздней перми диметродоны и эдафозавры из ранней? Почему огромный мезозой не разделен даже на триас, юру и мел, а являет собой словно бы монолит, одинаковый во всех отношениях?
Но книгу я закрыла после того, как прочла о прямоходящем ти-рексе, опирающемся на хвост. Никогда не любила подобные реконструкции теропод.

История грандиозных звериных битв окончена. Этими битвами руководил инстинкт. С началом человеческого общества на смену инстинктам приходит разум, именно им руководствовались люди в жестоких междоусобных войнах. Осознанная жестокость пронизывает всю историю человечества до наших дней.

Быстрое развитие человеческого общества затормозило биологическую эволюцию человека. В мире людей с одинаковым или почти одинаковым успехом живут и действуют как сильные умственно и физически, так и более слабые во всех отношениях люди. Биологический фактор отбора стушевался перед вступившими в силу законами общественными, и слабые особи рода человеческого, которых в былые времена смел бы естественный отбор, пользуются теми же благами жизни, что и сильные. Нет никакого основания считать, что в отдаленном будущем строение человека существенным образом изменится. Этого не случится, если человечество не применит по отношению к себе искусственные методы устранения из организма атавистических признаков. Если этого не случится, люди будущего не будут отличаться от нас ни анатомически, ни физиологически.

Эволюция, помимо других свойств, замечательна еще и тем, что она необратима. Однажды возникший-биологический признак не может вновь исчезнуть без следа. Раз возникшее может лишь преобразоваться во что-то новое, быть может, внешне схожее с пройденным этапом, но в действительности навсегда запечатлевшее все достигнутые этапы в восходящем развитии.










Другие издания
