
Электронная
209 ₽168 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Шекспир ни на секунду не был романтиком, однако дал последним столько тем для размышления и разработки, что они должны быть ему благодарны по гроб жизни.
Вот, скажем, убийство из ревности. Причём, ревности совершенно необоснованной и спровоцированной нехорошими людьми. Только у Шекспира герои масштабные: убивать изменницу, так голыми руками, а у того же Шиллера помельче: яду ей, яду!
С романтическими героями тяжело: пушкинское ироничное
Мы знаем: вечная любовь
Живет едва ли три недели
приобретает у них мрачный и буквальный смысл. То есть, пока младая дева любит их душой и телом (хотя бы отдельными его частями), всё хорошо, как только возникает подозрение, что дева смотрит на сторону – так не доставайся же ты никому!
Надо сказать, Шиллер как пунктуальный немец изобразил образцового стопроцентного романтического героя. Этот тип, во-первых, очень нравится самому себе. Потому что он дико крут. Во-вторых, ему не нравятся другие, потому что они мелки, развратны, корыстолюбивы, список можно продолжить. В-третьих, он тороплив и взбалмошен: мужик, что бык, втемяшится в башку какая блажь, колом её оттудова не вышибешь. Ну, и наконец, он никого не слышит, кроме себя. Почему? Смотри пункты один и два. Собственно, все неприятности проистекают именно от этого, а не от коварства окружающих.
Вообще с коварством в пьесе Шиллера всё хорошо, а с любовью как-то не очень. Единственная любовь, которая выглядит достоверно, это любовь барышни к папаше. Оно и понятно: мужики приходят и уходят, а папа остаётся.

Такое ощущение, что в этой пьесе выработан весь запас восклицательных знаков, отпускаемых автору на весь период его творчества. Не буду проверять по письменному источнику, т.е. по оригиналу, но поскольку это была аудиозапись спектакля и актёры старательно интонировали в сторону максимально возможной экзальтации, при этом порой расставляя «крикуны» едва ли не после каждого слова в реплике, а не только в конце её, то было полное ощущение, что некоторые фразы в письменном виде должны были выглядеть примерно так: «Когда я увидела его впервые... (оживившись) я вся вспыхнула!!!, кровь заиграла веселее!!!, и биение каждой жилки!!! говорило мне!!!, каждый мой вздох!!! шептал мне: «Это он!..» И сердце мое!!!, узнав вечно желанного!!!, согласилось: «Это он!» И как же дружно повторил за ним эти слова весь мир!!!, радовавшийся вместе со мной! Тогда... о!!!, тогда в моей душе настало утро!» — занятно, не правда ли?
При этом вряд ли это была актёрская недоработка или небрежность, наверняка именно такой формат был задуман и исполнен по воле режиссёра (постановка Вениамина Цыганкова и Владимира Платонова) актёрами Малого Академического театра СССР в 1955 г. Что ж, видимо такова была энергетика пьесы прославленного немецкого поэта и драматурга Фридриха Шиллера, и таково было изображаемое в спектакле время и нравы. А на дворе стояла последняя четверть галантного XVIII века, у нас это время Екатерины Великой, а в европах — вон оно чё. Взяли в привычку ядом травиться…

«Когда мы, любуясь картиной, забываем о художнике, то для него это лучшая похвала». Эта цитата есть в пьесе, я думала она принадлежит автору, но нет. Это главная героиня, простая девушка, начитавшись авторов- современников, сыплет философскими камнями, «продает скорпионов».
Автор видел именно ее главной героиней, даже первоначально дал название своему произведению «Луиза Миллер». Но если забыть о художнике, то есть об авторе, можно назвать пьесу «Несчастный отец красивой мещанки». Или «Безумная любовь дворянина Фердинанда Вальтера». Или «Крах отцу, если он тиран-интриган». Или «Совесть фаворитки правителя». Или «Чем ниже чин подлеца, тем изворотливей его дела». Или «Царедворец. Или как лучше угождать и вписываться». Или «Аморальность власти и властимущих». Автор вживается в образ каждого, этот каждый иначе не может, вынужден поступать именно так… и жалит, жалит, жалит. Вот сейчас он отчаявшийся влюбленный, он просто на грани, а теперь расчетливый делец, а что ему еще осталось? вот она обиженная и винящаяся добродетель, а теперь ничего не боящийся пожиратель судеб, чье пожирание стало искусством. И ведь знает он все про каждого, каждый у него болит и берет слово. Автор - «продавец скорпионов».
Но в итоге назвал он свою пьесу как назвал. «Коварство и любовь». Если Луиза это сама любовь, то называть только ее именем коварную драму было бы нечестно. Коварство кроется не только в интригах и подлостях, свалившихся на голову влюбленным. Оно в том, что принадлежали они к разным сословиям. И не просто принадлежали, каждый был в свое сословие влюблен, вне его себя не видел. Да и сословия их бы тоже не отпустили.
А может быть, любовь это Луиза, а коварство - ее избранник Фердинанд? Мещанка Луиза, любя и мирясь с миром, вместила в себе интересы всех кого любила. А ведь у нее был повод извести себя ревностью. Любовь дворянина Фердинанда несовместима с жизнью. Это любовь? Это определенно достойно какого-то названия, но насчет любви я не уверена. Хотя, к самому себе. Чем не любовь?
Мужчины вступают в словесные поединки с мужчинами. Женщины с женщинами. При этом, на одну любовь с десяток коварств, пяток эгоизмов и две глупости. Да еще на фоне несправедливости существующего государственного управления. Если бы не острота и мудрость их речей, (как будто в последний раз), можно было бы по-читательски обидеться (силы -то изначально не равны), но картина заставляет собой любоваться и вдохновлять на дальнейшее знакомство с автором.

Разве не лучшая хвала художнику, если мы забываем его, глядя на его творение?














Другие издания


