ГИД ПО СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
Kseniya_Ustinova
- 121 книга
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
За эту небольшую повесть, называемую комедией в 7 действиях в 2017году автору присуждена премия "Лицей".
Произведение в жанре фантастический
реализм о москвичах и разрастающейся Москве, которая давно вышла
за границы древнего каменного города,
окруженного стеной. А затем ей стал тесен круг Бульварного кольца. И город шагнул за Садовое. И уже построено 3 - е кольцо по которому день и ночь снуют машины. Но Москва растет и стройка не останавливается и кипит работа и строится МЦК. И расширяются, расползаются ее границы.И все больше становится москвичей.Которые и не москвичи по рождению,но желают жить и работать в этом огромном городе. Но жизнь у горожан очень различна.И лучше всех живется тем,кто за древней стеной. На Бульварном и Садовом тоже комфортно. А вот тем,кто попал между 3- м и МКАД уже не позавидуешь.
А за МКАДом и жизни нет. Вообще то есть,
но это совершенно другая,немосковская
жизнь.
И вот неожиданно , на благополучных москвичей обрушилась череда испытаний. Вспыхивает эпидемия. И бушует эта страшная зараза 5 дней. И с каждым днем приносит разные симптомы.
Люди получают различные физические уродства, лишаются органов, теряют нравственные устои,у них внезапно пропадают дети и они неожиданно перестают понимать родной язык и начинают общаться на всех диалектах британского.
И начинается срочная эвакуация,
москвичи покидают город. И Москва очищается и от своих коренных жителей и от приезжих . И город чистый и свободный. И весенним днем по Бульварному кольцу можно прокатиться на велосипеде.
Иронично ,легко и смело пошутила Е.Некрасова в своей повести над разрастающимся городом и отношением к москвичам,жизнь которых защищена семью кольцами.
Мне понравился и сюжет и язык этой фантасмагории.

Комедия (на самом деле нет) «Несчастливая Москва» в семи действиях Евгении Некрасовой начинается эпиграфами писателя Андрея Платонова, поэтессы Марины Цветаевой и певицы Земфиры. Семь – сакральное число, семь действий, семь кругов ада по Данте, семь смертных грехов. Главная сюжетная коллизия комедии – это пародия на Страшный суд, где каждому воздастся за грехи и за заслуги. На тему цитирования Цветаевой и Земфиры можно пофантазировать, но главный реверанс Некрасова посвятила всё же «самому страшному детищу Андрея Платонова» – «Счастливой Москве», в котором «всё уже разъедено червём надрывно-больного сарказма». У Некрасовой с сарказмом тоже всё в порядке. Начинается повесть описанием кругов-колец Москвы: Бульварное, Садовое, Третье транспортное, МКАД, метро Кольцевая, МЦК и самое заветное кольцо – Кремлёвской стены.
(Читать как – гордыня, зависть, гнев, лень, алчность, чревоугодие, похоть.)
О том, как хороша и безопасна, а ещё счастлива и правильна жизнь внутри колец рассказывает главная героиня Нина. Она вроде не очень похожа на Платоновскую Москву Честнову, не работает лётчицей, не строит московское метро, не покоряет массу мужских сердец. Но у неё также есть миссия – ходить не на какое-нибудь зарабатывание денег или деланье карьеры, а популяризировать классика-авангардиста и бороться с людьми-прошлого. Люди-прошлого носят шубы, а волосы их собраны в гульку. Все они как-то нарочито не выразительны, будь то антагонистка начальница Инна Анатольевна или безвоздушная подруга Люба. На их фоне выделился разве что сосед-алкоголик, но это за счёт описания физиологических подробностей/противностей вроде белёсого налёта на губах или заплывшего, цвета гнилой картошки, лица. Такие вот портреты всегда как спасительный буёк в прозе Некрасовой, где вымысел и реальность переплетены с фактами и деталями таким образом, что сам статус реального/нереального ставится под сомнение.
Специфика некрасовского реализма заключается в том, что в жизнь главных героев, которые как правило несчастны, всегда вмешивается потусторонняя сила. Эта традиция уходит корнями к фольклору (читать как к Мамлееву?). Однажды главная героиня проснулась… в образе кикиморы. В буквальном смысле слова, с безобразной физиономией и кишками-сардельками наружу. Подобные метаморфозы коснулись всех обитателей московских колец. За какие заслуги уродство распространилось на москвичей – непонятно. На следующее утро все проснулись с обычными внешними данными, но с новой напастью – похотью. Тут то и выстрелил сосед-алкоголик словно Чеховское ружьё. Он единственный, кто ещё не нашёл себе пары. Двор трясло от стонов и криков возбуждения, где-то в подъезде жена убила мужа, защищая детей от похотливого отца. То ли страшная сказка, то ли вырезка из новостей. Это соотношение реального и магического обусловлено уже не влиянием фольклорно-сказочных мотивов, а самодостаточной картиной действительности, самой порождающей образы фантастические и страшные своей реалистичностью.
К Платонову Нину отсылает третий день «комедии» - день, когда она проснулась без ноги. Но если Москву Честнову можно прочитать как символическую историю недостижимости коммунистического идеала, или просто, как историю крушения иллюзий, то комедию Некрасовой о несчастливой Москве трактовать сложнее. У Платонова герой Сарториус считал, что «Мир состоит из обездоленного вещества» и вот эта тоска по лучшей жизни прослеживается и у Некрасовой. Все люди из маленьких городков (название которых можно прочесть только при максимальном увеличении гугл-карты) влюблялись в Москву и мозгом, и животом. Они, как и Нина презирали семейные интересы, поэтому на четвёртый день из города исчезли дети, подтверждая стереотип, что в Москву люди едут карьеру строить, а не детей рожать. Люди-будущего стремятся учить новые языки и в обычной речи использовать «более престижные» английские словечки, поэтому на пятый день жители «колец» забывают родную речь, зато на радость большинству, понимают и свободно разговаривают на английском.
Развязка сюжета вполне в духе магического реализма, когда на город обрушивается неизвестная болезнь и точно также исчезает, а персонажи остаются наедине с проблемой своей идентичности. Нина - это вообще кто? В Нине, как и в её матери и в подруге Любе, приглушено личностное начало. В Нине, как и в толпе МКАДышей, как и в миллионах людей, следящими за событиями на страницах социальных сетей помещается совокупный портрет целого поколения нации с определённым сознанием, с конкретным мировоззрением, суть которого сводится (если уж совсем крупными мазками) к:
«А всем, кто дальше – за МКАД – тому только пропадать.»
Герои Некрасовой, как и герои Андрея Платонова твердят о прекрасном будущем, а в это время ощущение близкой катастрофы усиливается. Тема одиночества переплетается с темами зла и порочности. А все истории уже не кажутся вымыслом и сказкой, по сути, они являются утрированной реальностью.
Ложка дёгтя: насколько свежо и задорно звучит язык Некрасовой при кратком первом знакомстве, будь то рассказ «Молодильные яблоки» или «Лакомка», настолько утомительно-вычурным он кажется после прочтения её творчества «залпом» вместе с романом «Калечина-Малечина». Фразы тяжёлые и манерные, написанные словно по учебнику «Как избегать штампов» в сочетании с магическим реализмом складываются в манифест. Автору всегда есть, что сказать. Но есть ли те, кто хочет это слушать на постоянной основе?

Нина снимает квартиру в хрущевке, еле-еле сводит концы с концами... Но, главное, в Москве... Москву охраняют кольца: Садовое, ,3-е транспортное, МКАД. И кажется, что с жителями Москвы, находящихся под такой мощной защитой ничего не может случится. Однако, на Москву напала какая-то жуткая напасть. Что это, никто не знает, но жители Москвы бегут из родного города. Одна только Нина никуда не спешит...
Небольшая повесть, мое первое знакомство с Евгенией Некрасовой. Приятное знакомство. Легкий, образный слог. Интересная задумка, затягивающее повествование.

Светкин путь – выйти замуж до двадцати-девяти-господи-не-подведи. На Бога надейся, а Галя не плошает.

На Большой Никитской она нашла многолюдный паб и сразу заметила таких же, как она — бездетных, единственных в семье, ещё молодых, не имеющих друзей-родителей, не работающих с детьми. Они смотрелись виновато, но милая радость лилась из их глаз. Они вырвались из съемных площадей своей революции и соскучились по самим себе, украшающим московские улицы.
















Другие издания
