Честертон
- 11 книг
Ваша оценкаРейтинг LiveLib
4,5
7 оценок
- 571%
- 414%
- 314%
- 20%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 8Хотят прочитать 4
Рецензии
Tatyana9343 августа 2024 г.Душевные терзания или как не заболеть Гордыней.
Читать далееОчень тяжело писать рецензию на эссе Г.К. Честертона замечательного мыслителя, философа, писателя и публициста, который с тонким английским юмором, нотками сарказма рассказывает нам, как можно прочитать в стенах церкви проповедь….
Проповедь — это речь религиозного характера, произносимая священнослужителем в церкви, и имеющая своей задачей поведать и разъяснить слушающим учение Иисуса Христа. Опираясь на вековую мудрость церковного учения и ценности моральных человеческих устоев, и ссылаясь на Библию, психологические и социальные аспекты нашей жизни, на особенности человеческой сущности Честертон показывает нам, что "всё зло началось с притязания на первенство, когда само небо раскололось от одной высокомерной усмешки ……. страдающим гордыней".
Дает трактовку понятия гордыни, с точки зрения мыслителя, философа и обыкновенного человека, и чем она отличается от гордости. Приводя примеры из житейской, обывательской жизни граждан общества.
Честертон в своем эссе затрагивает морально- нравственные, личностные и психологические особенности человека в обществе и вне его. Его беспокоят причины возникновения и следствие, почему гордыня отравляет не только добродетель, но и грехи.Гордыня — столь сильный яд, который порождает другие грехи, придает им различные формы. Страшно то, что она огорчает и разъединяет людей. Способствует возникновению самоутверждения; в том, что всякий человек должен добиваться успеха, а добившись, укреплять свою власть над людьми; о том, как стать сверхчеловеком (увы, сколько исторических личностей пострадало от своей гордыни…).
Предостерегает людей от следствий гордыни, которые меняют черты настоящего и будущего человечества:
- самоупоение. Человек, одержимый им, совершает сотни поступков по воле одной только страсти — снедающего тщеславия.
- себялюбие — дело ада. В нем есть какая-то особенная живучесть, цепкость, благодаря которой кажется, что именно это односложное, забытое слово подходит тут лучше всего.
- худшее в мире зло воплощено не в рюмке, а в зеркале, не в кабаке, а в той уединённой комнате, где человек рассматривает себя.
- наслаждение собой. Пусть наслаждаются… — чем угодно, только не собой.
- всеразъедающая скука овладеет ими, разочарование их поглотит, и все танталовы муки ждут их (Тантал — персонаж греческого мифа, наказанный за гордыню).
- наглость. Ведь под наглостью мы понимаем очень смешные и веселые свойства людей — когда говорим о наглости уличных мальчишек. Но самая страшное - это холодная наглость души, и тот, кому она свойственна, считает себя намного выше людского суда.
- примеряет всё на свете под себя. Во всех ситуациях считают меркой себя, просто потому что не нашлось мало-мальски достойного веры эталона., и как следствие возникает типичная для нашего времени мелочность, особенно свойственная тем, кто кичится широтой взглядов.
Наверное, для проповеди о гордыне нет лучшего примера, чем патриотизм. Это одно из самых благородных чувств, когда патриот говорит: «Достоин ли я Англии?» Но стоит ему высокомерно сказать: «Я — англичанин!», и патриотизм обратится в гнуснейшее фарисейство. не случайно именно в католических странах — флаг для патриота — пламенный символ, много более ценный, чем он сам; в странах же, особенно чуждых католичеству, патриот восхищается своей расой, своим племенем, кровью, типом и собой как их представителем".
Читать или не читать - решайте сами. Подводя итог вышесказанному, могу сказать, что Г.К. Честертон заслуженно является мыслителем, философом, публицистом, который в своих ЭССЕ не стесняется поднимать такие разносторонние и порой тяжелые темы. И доносить до нас.
18167
Цитаты
- Tatyana9343 августа 2024 г.Наверное, для проповеди о гордыне нет лучшего примера, чем патриотизм. Это одно из самых благородных чувств, когда патриот говорит: «Достоин ли я Англии?» Но стоит ему высокомерно сказать: «Я — англичанин!», и патриотизм обратится в гнуснейшее фарисейство. Мне кажется, не случайно именно в католических странах — Франции, Ирландии, Польше — флаг для патриота — пламенный символ, много более ценный, чем он сам; в странах же, особенно чуждых католичеству, патриот восхищается своей расой, своим племенем, кровью, типом и собой как их представителем. В общем, если бы мне дали прочитать только одну проповедь, я сильно рассердил бы собравшихся — ведь Церковь всегда и везде бросает вызов. Если бы мне дали прочитать одну проповедь, вряд ли меня попросили бы прочитать вторую.Читать далее546
M_E7 ноября 2020 г.Читать далееЯ всегда удивляюсь: как это в наше время, когда столько болтают о психологии и социологии, об ужасах детской дефективности, о вреде алкоголя, о лечении неврозов — словом, о сотнях вещей, которые проходят на миллиметр от истины и никогда не попадают в цель, — как же в наше время так мало знают о душевном недуге, отравляющем чуть ли не каждую семью, чуть ли не каждый кружок друзей? И вряд ли кто-нибудь из практиков-психологов объяснил этот недуг столь же точно, как священники, издавна знающие, что себялюбие — дело ада. В нем есть какая-то особенная живучесть, цепкость, благодаря которой кажется, что именно это односложное, забытое слово подходит тут лучше всего. Интеллигенты предпочитают толковать о пьянстве и курении, о порочности рюмки и тлетворном влиянии кабака. Но худшее в мире зло воплощено не в рюмке, а в зеркале, не в кабаке, а в той уединенной комнате, где человек разглядывает себя.
069- M_E7 ноября 2020 г.Читать далее
Гордыня — столь сильный яд, что она отравляет не только добродетели, но и грехи. Именно это чувствуют люди в кабаке, когда, оправдывая бабника, мошенника и вора, осуждают того, кто, казалось бы, так похож на Господа. Да и все мы, в сущности, знаем, что коренной грех — гордыня — утверждает другие грехи, придает им форму. Можно быть легкомысленным, распутным, развратным; можно, в ущерб своей душе, давать волю низким страстям — и все же в кругу мужчин прослыть неплохим, а то и верным другом. Но если такой человек сочтет свою слабость силой, все тут же изменится. Он станет соблазнителем, ничтожнейшим из смертных и вызовет законную гадливость других мужчин. Можно по своей природе быть ленивым и безответственным, забывать о долгах и долге, нарушать обещания — и люди простят вас и поймут, если вы забываете беспечно. Но если вы забываете из принципа, если вы сознательно и нагло пренебрегаете своими обязанностями во имя своего таланта (вернее, веры в собственный талант), если вы полагаете, что вам, натуре творческой, должны платить дань презренные трудящиеся люди, тогда, в полном смысле слова, это черт знает что. Даже скупец, стыдящийся своего порока, куда милей и понятней богача, зовущего скупость бережливостью, умением жить или умеренностью вкусов. Скажу больше: приступ физической трусости лучше трусости принципиальной; я пойму того, кто поддался панике и знает об этом, но не того, кто, умывая руки, разглагольствует о миролюбии. Мы потому и ненавидим чистоплюйство, что это — сушайший вид гордыни.
074