Неизвестные версии романа
Из аннотации к данным запискам:
Предлагаем вашему вниманию только что обнаруженный в архиве американского слависта Эллиса М. Броневски текст двух черновых вариантов предпоследних глав романа Ф.М. Достоевского «Идиот». Первый вариант явно выпадает из той сюжетной структуры, к которой в ходе работы над романом пришел Достоевский. Предполагалось, как доказывает текст этого чернового варианта, написать состоявшееся венчание Рогожина с Настасьей Филипповной, и Достоевский разрабатывал мотивы, по которым убийство Настасьи Филипповны должно было произойти в ночь после венчания, проведенную молодыми в доме Рогожина перед поездкой на богомолье. Второй черновой вариант практически представляет собой пропущенную из окончательного текста романа главу, опять-таки прямо рисующую событие убийства, от описания которого Достоевский впоследствии отказался.
Меня конечно пробрало сомнение, возможна ли вообще подобная версия или это фантазия? Факт ведь удивителен, что подобные записки каким-то образом вообще могли попасть в Америку. Тем более с контролем всех записей при крайне аккуратной Анне Достоевской. В общем с такой хозяйкой как-то неправдоподобно, что что-то могло попасть кому-то в чужие руки. Да и в других источниках нигде ничего об этом не сказано... Впрочем, мало ли что может быть? Ведь может быть... Я не филолог и к огромному моему сожалению не достоевсковед, потому судить об этом не в моей компетенции. Остаётся только верить или нет... И так оставим всю недоверчивость. Предположим, что всё действительно достоверно.: Если судить об этом крохотном кусочке, то на протяжении этих 16 электронных страничек узнаваемость стиля, как и смысла в духе Достоевского вполне сохранились. В целом же, кто пропустил конкретно эти записки, потерял не так и много. Собственно моих издержек, что я цитирую ниже вполне хватит. Ибо больше, ещё что-то новое, Вы тут и не найдёте. И так, любопытно здесь, что характер Рогожина открывается благодаря некоторым приведённым аспектам гораздо шире.:
Плоть – вот очень мучает. Иной раз и не заснешь. Выскочишь во двор, – хорошо, коли зима, – бросишься на сугроб в одной рубахе, лежишь, пока мороз до костей не продерет. Всю морду отморозишь, в сугробе-то. Тогда только и утихнешь. Как он мальчишкой лишился невинности, провел вечер с продажной женщиной (братец двоюродный, купчик сибирский, приехал в Первопрестольную, подпоил, пошли в срамной переулок!), так с тех пор ни с кем из женского пола не знался, грех перед иконами замаливал, ночи на коленях стоял. А толку что? Стой не стой, плоти поклонами не осилишь... Ох, она ему и снилась, Настасья Филипповна! И все развратными такими образами, соблазнами несусветными! «Обвенчаюсь, – думал, – и замолю. Из церкви на богомолье поедем, подальше куда-нибудь, на пароходе поплывем!»
И вот ещё:
Положу тебя, лебедь белую... Ну, давай, скажу... А разговоры у нас с тобой, Настасья Филипповна, нехорошие будут. Я с тебя за все ответ получить желаю. И за Тоцкого, хоть ты махонькая была! Махонькая! А почему ты, махонькая, от стыда лютого в петлю не залезла? В омут не бросилась? Махонькая! Сама же сказывала, что всякий раз к приезду оскорбителя своего платье новое надевала, от окна не отходила – ждала, пока лошади его из-за поворота покажутся! Вот тебе и махонькая! А в Петербурге потом? Семь, говоришь, годков одна-одинешенька? Ой ли? Это ты Дарье Алексеевне будешь сказывать, как ты семь годков после Афанасия Ивановича затворницей прожила, ей будешь небылицы плести... А если и впрямь прожила? Натура-то дикая, обозленная, могла ведь, чтобы обидчику отомстить, и в монастырь запереться! Всяко могла! А, вот тут и загвоздка! Коли ты такая затворница и тебе мужское внимание безразлично, зачем тебе тогда уборы бриллиантовые, туалеты французские? А ведь туалетов-то завела, туалетов-то! Да и потом, после Афанасья Иваныча, ни от каких подарков ведь не отказывалась! Вчера, например, из английского магазина опять счета принесли! Кто их оплачивает-то? Я и оплачиваю, меня-то ты не обманешь! Князь вон, Лев Николаич, он тебя, таковскую, не знает. Для него ты ведь жертва безвинная! «Я вас, Настасья Филипповна, за страдания ваши люблю...»
Кто знаком с содержанием Идиота, тот конечно из этих издержек поймёт в чём разница и нечто новое между книгой и этими короткими записками. Как оценить их, без контекста книги я вообще не знаю. Ибо если Достоевский действительно написал их, то не ясно почему выпустил этот кусочек о характере Рогожина, раскрывающий его глубже. Да и хотел ли он Рогожина так представить читателю или нет, это неизвестно..
3 понравилось
