
Вечер короткого рассказа. Английская проза
4,2
(15)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Вчера познакомилась с рассказом Полидори под таким же названием "Вампир". И узнала, что написан он на основе фрагмента истории, сочиненной Байроном. К счастью, до нас дошёл первоисточник. И теперь я отчасти понимаю, чем был так рассержен Байрон, когда увидел своё имя на обложке первого издания рассказа "Вампир", написанного Полидори.
Огастус Дарвелл, именно так зовут первого литературного вампира, отличается от лорда Ратвена, как сказала бы моя бабушка, как Божий дар от яичницы.
Байрон не делает акцент на мертвенной бледности лица, и зловещем взгляде, и уж тем более Огастусу Дарвеллу не лепятся с потолка коварные замыслы.
Огастус Дарвелл предстаёт перед читателем живым, ранимым, утонченным, умным, деликатным, с гнетущей его тайной.
В рассказе много интересных деталей, характеризующих таинственного героя, из которых можно понять, что история его жизни безумно интересна, а не просто покрыта тайной как чехлом от пыли. В рассказе много недосказанности, но недосказанности такого рода, из которой логически вытекает интересное продолжение и бегут мурашки от предвкушения таинственной истории.
В оригинале рассказ назван Burial, что значит захоронение или погребение. Не спешите возмущаться, когда узнаете, кто был захоронен, ведь рассказ не закончен. Его так и называют Фрагмент или Набросок. К огромному сожалению, мы не знаем, какую дальнейшую судьбу придумал для своего героя автор. Считается, что Байрону просто надоела эта тема и он не стал дальше сочинять, но какие-то мысли о развитии сюжета у него всё же мелькали. Возможно история вампиров развивалась бы чуть по другим законам, если бы лорду Байрону не наскучила эта тема и он дописал свою страшную историю в тот "год без лета".
Всем любителям готики и вампирских историй рекомендую прочитать этот небольшой Набросок. В нём есть живая вода, которая напитала всех писавших о вампирах после. И не стоит смотреть на него с высоты современных вампирских саг, ваших знаний о многочисленных вампирах, их традициях и особенностях.

4,2
(15)

Вызов импресарио
Поток сознания. Произведение, в котором использован этот приём и отзыв в таком же стиле от первого лица.
Рассказ в стиле – поток сознания. Читать такие произведения трудновато, ведь там нет ни сюжета, ни особой связности. Просто фиксирование мыслей, которые перетекают свободно с предмета на предмет. При чтении таких произведений бывает трудно сосредоточиться, у автора мысль утекает в одном направлении, а у читателя может унестись в другой поток. Читаешь о том, как у автора возникла мысль о Шекспире, а тебя уносит в воспоминания о театре антрепризы, в постановке которого ты видел спектакль «Гамлет» лет 10 назад. Или ещё что-нибудь в таком роде.
Вообще, я люблю, чтобы в литературном произведении был сюжет, да позаковыристей. Например, про столкновение интересов, вражду, вендетту какую-нибудь славно почитать. Или про любовь, и чтобы с препятствиями, а влюблённые боролись за своё счастье. И обязательно счастливый конец. Такая книга запоминается. А то вот этот рассказ, который я прочитала, про пятно на стене. О чём он, какую историю рассказывает? Сидит она в кресле у камина, курит сигарету и думает ни о чём. Вдруг увидела пятно на стене, маленькое такое пятнышко, и вот размышляет о нём. Рыцари ей привиделись в красном. Это если смотреть на огонь в камине, так ещё и не то привидится, не только рыцари или пятна. У меня вот нет камина, дом многоквартирный, центральное отопление, всегда тепло, ровно, никаких огненных всполохов, и ничего не мерещится.
Но не в этом дело, дело в пятне на стене. Пятно, да, может появиться в любом месте. Ну так надо встать и посмотреть что за пятно и по возможности убрать его. Но такой человек, который предпочитает сидеть и гадать, что это за пятно и откуда оно взялось, вместо того, чтобы встать и посмотреть, это ведь у него особенность характера такая. Акцентуация такой личности заключается в том, чтобы до последнего не знать ничего в точности, избегать точного знания, сохранять неопределённость в познании вещей. И это для того, чтобы позволить себе строить догадки, включать воображение и пробуждать воспоминания.
Мысль скачет, из-за этого пятна автору вспомнились и розы в саду, и вообще природа, лес, и даже архиепископ Кентерберийский, и археологические находки, и Шекспир. Чего только может не вспомниться всего лишь из-за пятна на стене, вернее, из-за вопроса - откуда это пятно и что оно вообще такое. Можно было сразу встать и посмотреть поближе, но ведь тогда не было бы столько мыслей. Нет действия – есть мысли, есть действия – нет мыслей. А пятно оказалось всего лишь...

4,2
(15)

"Ибо вы, сидящая во всех этих семистах каретах, вы слепая: слепы ваше сердце, и душа, и голос, и походка. Вы самое слепое существо в мире. Ни разу за всю вашу жизнь у вас не было своей мысли, своего поступка, своих слов. Вас не допускали до них, и так замечателен этот заговор, составленный, чтобы не давать вам прозреть, что вы даже не подозреваете о его существовании. Вам самой ваше зрение кажется прекрасным, и это убеждение вам приятно. Раз вы не видите даже окружающей вас стены, то все, находящееся за ней, и вовсе не существует. Весенняя щемящая тоска под вашим корсетом — вот все, что суждено вам узнать о скрытом по ту сторону. И в этом никто не виноват, и вы сами меньше всех."
И это автор всё о ней, о порождении моды - "кукла природы", "безглазый манекен", "слепая", я добавлю немного современного - "силиконовая грудь" или "накаченные губы". Да уж, это вам не Чехов со своими недосказками и скрытым мнением. Здесь крик души, как и во всех остальных прочитанных мною новеллах Голсуорси. Он разговаривает со своими выбранными жертвами - персонажами. Мне это нравится, сама люблю поговорить с книжными героями. Некая доверительная беседа... Нет, нет, лукавлю - монолог, без права оппонента защищаться после него. Что ж, автору и мне очень удобно, а главное комфортно.. Но бумага всё стерпит, поэтому - хотите защититься, доверьтесь ей же.
А с писателем я согласна, но лишь отчасти... Он говорит, что в таких куклах - манекенах, которых сейчас может быть даже больше, чем было в его время, живёт живая душа, которая рождена для свободы, но вынуждена томиться под корсетом моды, находясь в заранее отведённым ей красивом панцире времени. Не каждая душа живая, по моему мнению, и уж тем более не каждая из них рвётся на свободу. Большинство не жаждет свободы, ибо боится её, потому что не будет знать, что с ней делать. На свободе страшно, там дуют непредсказуемые ветра и можно заблудиться даже в собственных мыслях и желаниях. Под корсетом всё понятно, а тем более красиво, и можно даже посоревноваться с другими корсетами. В этом и заключается жизнь большинства, в этом их счастье.
Я ощущаю, что автор несколько зол на это "порождение моды". Хотя, ему отчасти жалко эту девушку в красивой обёртке и с маленькой душой, которая не знала развития и похожа на "жалкий клубочек чужих мыслей". Мне нет. Но не от какого-то женского злорадства или инакомыслия, нет. Просто я понимаю, что томление под корсетом гораздо более сильное у личностей свободных, которые как правило при этом и мятущиеся, а значит часто несчастные. А какая разница, что ты духовная, свободная и, быть может, хорошая, если ты несчастная? Хотя, несчастных наверное хватает и среди восковых цветов, и среди живых ароматных... Только все чувства более обострены на ветру, нежели под оболочкой, даже если она красива. Здесь нет истины, и часто даже нет проблемы выбора, потому как он отсутствует. Каждому своё, а нам, читателям - вот такие прекрасные новеллы и длинные рассуждения в поисках формулы счастья...
"Вот вы проезжаете во всех ваших семистах каретах, расцвечивая дорогу яркими красками. Над этой дорогой, под ней, по обеим ее сторонам миллионы предметов и существ, которых вы не видите; все, что есть самого органичного в мире, все, что есть самого живого и творческого, все, что стремится обрести свободу. Вы, сверкая, кружите по своей орбите, незрячая пленница собственного триумфа, и чахоточные девушки-работницы устремляют на вас с тротуаров тысячи жадных взглядов, ибо не понимают вас. И сердца многих из них язвит зависть, — они не догадываются, что вы мертвы, как снег вокруг кратера, они не знают, что вы всего лишь пустота. Вы Мода! Безглазый Манекен!"

4,2
(15)

Мои попытки завязать дружбу были встречены довольно холодно; но я был молод, отступать не привык, и со временем завоевал, до известной степени, привилегию общаться на повседневные темы и поверять друг другу повседневные, будничные заботы, — подобная привилегия, порожденная и укрепленная сходством образа жизни и частыми встречами, называется близостью или дружбой, сообразно представлениям того, кто использует помянутые слова.

В ореоле тайны, как правило, усматривают некое злое начало, не знаю, с какой стати...
















