Чтец

Меня заинтересовал поставленный вопрос в книге. Война закончилась, надзиратели концлагерей, нацисты, гады всякие убиты или растворились среди мирных жителей. Их судят через десятки лет после совершениях их преступлений, им нет оправдания. Насколько справедлив суд, руководствуясь сегодняшней нормативкой, вынося приговор за давнишнее преступление, когда судебная практика была иной, скажут юристы и историки. Но вопрос, который задает дважды Ханна остается без ответа: "А что бы вы сделали на моем месте?" Но и подавлять, командовать, угрожать - надо уметь. Меня бы расстреляли свои же коллеги за трусость и истерику. Но Ханну я не осуждаю.

Уж не знаю почему, но книга показалась мне невыразимо скучной.
Язык написания сухой, не образный. Разворачивающаяся история не вызывает никаких сильных чувств, исходя из этого. А уж речь идет о таких вещах, которые равнодушным оставить вроде и не могут.
Жалости к главной героине я не испытала. А тот самый пятнадцатилетний мальчик, с которым она начала отношения, зациклился на ней, тем самым не выстроив собственную жизнь. Просто убежал, нашел непыльное место, где его никто не трогал, и продолжал свое весьма необычное "общение" с бывшим предметом своей страсти.
Вроде уж и чувства угасли, а развязаться так и не смог.
В общем, грустно все вышло.

в последнее время я редко читаю книги художественные, в основном беру их в дорогу. последней был "Чтец" Бернхарда Шлинка. в начале года как раз шел фильм по этому роману с Ральфом Файнсом и Кейт Уинслет. и насколько оказался скучным, недоработанным фильм, настолько мое недопонимание компенсировала книги. уже в который раз замечаю за собой мысль, что экранизация чаще уступает первоисточнику. возможно это потому, что западным режиссерам не хватает образного мышления восточных коллег, или актеры совсем разучились внутренне работать в эпоху, когда все на свете заменили слова. оставить "содержательную недосказанность" - великое искусство, которое американцам явно недоступно, а европейцы его теряют. пустоты создают незавершенность. не исключение и Чтец. странно, ведь тот же самый режиссер снял вполне богатые "внутренним миром" Часы о жизни Вирджинии Вульф.

в книге же, напротив, очень плавно, текуче передается внутренний мир главного героя, через размышления которого мы понимаем и его любовь, Ханну. что касается основной темы - переживание нацистского прошлого - то каждый должен выбрать собственную позицию - осуждение, сочувствие, жалость. были ли рядовые немцы в состоянии неведения, болели ли они коллективным неврозом или превратились в клубок индивидов, движимых самыми грязными инстинктами. автор не расставляет акценты, мы должны переосмыслить это самостоятельно.

«Чтец» оставляет после себя очень неоднозначное ощущение. По аннотации книга кажется совсем не тем, чем в итоге оказывается. Уже на входе она сталкивает читателя с морально крайне неуютной темой — педофилией, и это действительно может оттолкнуть. Тема тяжёлая, не для всех, и даже обсуждать её многим неприятно. При этом парадокс в том, что именно она занимает в книге не так уж много места.

Поначалу было интересно наблюдать, как всё началось — аннотация срабатывает как крючок. Но довольно быстро повествование резко перескакивает на годы вперёд, и мы уже видим взрослого Михаэля. Я совсем не ожидала, что книга уйдёт в послевоенную тематику, в проблему вины и конфликта поколений. С этим ракурсом я раньше почти не сталкивалась: если Вторая мировая и присутствовала в моём читательском опыте, то через лагеря и Холокост, но не через вопрос о том, как сами немцы жили с этим после, как они осмысливали своё прошлое.

С этой точки зрения книга дала мне много новых и интересных мыслей. Но, как ни странно, при всей важности темы читать было… скучно. Возможно, проблема во мне — я этого не исключаю. Были моменты, которые цепляли, заставляли остановиться, подумать, отметить удачную формулировку. Был и по-настоящему трогательный эпизод — смерть Ханны и осознание того, что она училась читать, слушая его кассеты, — именно там книга пробила меня на слёзы. Но большую часть времени я буквально заставляла себя двигаться дальше.

Слог у Шлинка довольно замудрённый, хотя при этом текст нельзя назвать тяжёлым или непроходимым. История сама по себе очень своеобразная и рассказана настолько реалистично, что временами воспринимается как автобиография — тем более что в ней действительно много автобиографических мотивов, пусть сама история и вымышленная.

И всё же мой главный парадоксальный вывод таков: узнавать — было интересно, читать — нет.

Отдельно скажу о частом аргументе против этой книги: я встречала много людей, которые отказываются читать «Чтеца» исключительно из-за темы педофилии. Лично мне кажется странным отказываться от потенциально важной и сильной книги только потому, что она затрагивает неуютную тему. Да, это ненормально, да, это вызывает дискомфорт — но иногда выход из зоны комфорта и даёт тот самый опыт, которого иначе не получить.

Итог: 7/10.

Книга важная, умная и необычная — но для меня слишком часто скучная.