Рассказы о

...И почему бы моделью мира не определить пирог. Пирог, как известно, штука многосоставная. В случае Наймана и книги этой — верхний слой теста Анна Ахматова — поэт, определивший своей Верой Поэзию. Пласт донный — поэт Красовицкий Стась, определивший для себя доминантность Веры над Поэзией. Сама же телесность пирога — тут всякое. Книжный шкаф поэзии — Бродский. Довлатов — письмо с голоса. Аксеновские джазмены и альпинисты. Голявкин — неуступчивость правды, безущербность сочувствия. Борисов, во...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,3

3 оценки

5
0%
4
33%
3
67%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 3Хотят прочитать 10

Рецензии

Bezdn_Neistovstvo17 декабря 2024 г.
Умные достойные воспоминания умного достойного человека. Там, где Найман отходит от мемуаристики и пробует писать собственную прозу - выходит хуже. Бесконечная новелла 1990-х, в которой автор полемизирует с героями ток-шоу на экране ТВ, словно сломанный калейдоскоп, наводит дурноту. Ранний рассказ о поездке в Питер с целью продать дублёнку - хороший, напряженный, но стоит практически в одиночестве, а тесная компания ему бы не помешала. "Рассказы об ААА" суше, чем воспоминания Чуковской, но и писала их не Чуковская.
Читать далее
2
92

Все рецензии

Цитаты

aweexela5 апреля 2019 г.
Существует, как говорит мой хороший знакомый, ад поэзии. Ты рождаешься с инструментом в душе, реагирующим на звук и ритм слова, и оказывается, что главный поэт в это время – Константин Симонов. Или Надсон. Или Бенедиктов. Может быть, даже Вячеслав Иванов. Тусклые отсветы, тяжелый воздух. Ты еще не догадываешься, что может быть по-другому, что где-то на подходе Тютчев; или Анненский; или Мандельштам. Тусклые отсветы на стенах твоей пещеры все-таки будоражат мрак, тяжелый воздух извне шевелит спрессованную сырость. Вдруг Симонова-Суркова сменяет Евтушенко-Вознесенский: луч света, глоток свежести! Теперь можно подождать и Тютчева, и Мандельштама. Можно подождать, но можно и не ждать, а самому выйти на дело. И вот, получается. Что́ получается, еще непонятно, не сразу, не до конца, потом будет видно. Но что́ вместо чего, тут сомнений нет, принято.
Читать далее
2
311
yulfed199118 июня 2022 г.
... жили в одних и тех же условиях советского режима, который учил не какой-то правде, а тому, что выдавать за правду- и, соответственно, за неправду"
0
54
aweexela11 апреля 2019 г.
После смерти Ахматовой Надежда Яковлевна написала и издала еще «Вторую книгу». Главный ее прием – тонкое, хорошо дозированное растворение в правде неправды, часто на уровне грамматики, когда нет способа выковырять злокачественную молекулу без ущерба для ткани. Где-то между прочим и как бы не всерьез говорится, скорей даже роняется: «дурень Булгаков», а дальше следуют выкладки, не бесспорные, но и не поддающиеся логическому опровержению, однако теряющие всякий смысл, если Булгаков не дурень. Ахматова представлена капризной, потерявшей чувство реальности старухой. Тут правда только – старуха, остальное возможно в результате фраз типа: «в ответ на слова Ахматовой я только рассмеялась» – вещи невероятной при бывшей в действительности иерархии отношений. Мне кажется, что, начав со снижения «бытом» образов Мандельштама и Ахматовой, Надежда Яковлевна в последние годы искренне верила, что превосходила обоих умом и немного уступала, если вообще уступала, талантом. Возможно, ей нужна была такая компенсация за боль, ужас, унижения прежней жизни.
Читать далее
0
274