Иностранная литература №4 (2017)

Лучшая антивоенная литература — это военная литература. Читателя «Войны» Росеро могут отпугнуть серьезные описания и аннотации, где говорится про войну в Колумбии, три-пять-десять различных партий, социальные факторы и символизм. Кажется, что для чтения такой книги нужно разбираться в политике и истории. На самом деле достаточно самого простого и едва ли не первичного читательского умения — способности поставить себя на место главного героя. Одного этого хватит для понимания, что война нарицательна и универсальна, что автор мог бы жить в Колумбии, а мог бы — в любой другой стране, так что даже латиноамериканский колорит, влажная жара и необычные птицы не имеют никакого значения и легко могут быть заменены на другие приметы места и времени.

Война у Росеро рутинна и туманна. Мы видим ситуацию глазами главного героя, и ему абсолютно ничего не понятно. Собственно, как и нам. Кто воюет, с кем, за что? Что вообще происходит? Точные сведения можно получить в интернете, так как у романа вполне конкретная реалистичная подкладка, но вот нужно ли это? Жители маленьких городков, где бушует дикий зверь войны, давно бросили попытки разобраться, кто с кем воюет и за что именно. Зачем разбираться, кто прав, а кто виноват, если тебе, как обычному человеку, может прилететь и от тех, и от этих? Тут остается только пытаться собрать по осколкам собственный маленький мирок: вылечить больное колено, поймать курицу, накормить кота, выкинуть из сада неразорвавшийся снаряд. Найти потерявшуюся жену, в конце концов, хотя как тут ее тут найдешь, если пропажа людей так же в порядке вещей, как и горький кофе на жаркой веранде под свист выстрелов.

Ужасы войны потрясают своей обыденностью. Кажется, что ко всему можно притерпеться и продолжать существовать даже после того, как все на тебя махнули рукой. Все думают, что ты мертв, а ты еще трепыхаешься. Все думают, что твой город разрушен, но в нем еще живут люди. Все думают, что в войне затишье, а количество пропавших и убитых только растет.Финал крошечного романа настолько жизненный, что он почти невыносим. Мы всегда хотим знать чуть больше, чем главный герой. Ведь мы-то не герои, мы по другую сторону баррикад, у нас никакой войны и запутанности нет. Но автор нам в этом преимуществе отказывает: как смотрели на мир глазами спутанного сознания, так все и останется. Никаких гарантий, что все будет хорошо, никаких обещаний, что все когда-нибудь закончится, даже никакой возможности узнать, может ли вообще герой решить свой главный квест. Честно, жестоко — так нам и надо, чтобы не расслаблялись.

Стоит прочитать всем, кто любит литературу про войну, и всем, кто ее терпеть не может.

Завораживающий и пугающий, этот рассказ начинается с описания внешнего вида одеяния, название которого вынесено в заголовок — халат с драконами, когда-то принадлежавший китайскому императору, является отправной точкой повествования, вокруг которого автор умело плетет нити сюжета. Императорский наряд, пусть и лишенный содержания, всего лишь пустая оболочка, поневоле внушает трепет персонажу-мужчине, чьи мысли и чувства весьма точно генерирует Цю Хуадун. Нехорошее чувство тревоги, охватившее увлеченного искусством холостяка, который пришёл на квартиру к своей любимой и обнаружил там целое скопление антикварных вещиц, усиливается на протяжении всего описываемого свидания. Особенно острым, вплоть до ужаса, становится это ощущение в тот момент, когда, казалось бы, одержана любовная победа, и двое стали единым целым. Чем дальше, тем явственнее герой ощущает, что и вся эта квартира, наполненная старинными вещами, книгами и украшениями, и даже женское лоно стало для него западней, ловушкой, в которую он добровольно попался. И физическая, и эмоциональная атмосфера ограниченного пространства рассказа в финале накаляется до предела: что за жуткие тайны скрывает это обиталище призраков прошлого, притворившихся редкими безделушками, каждая из которых в мире коллекционеров ценна не историческим контекстом, а денежным эквивалентом — герою не понять. Ему остаётся только дождаться рассвета и сбежать из этого мрачного места, которое вначале внушало благоговейный трепет и обещало блаженство, а затем стало напоминать кошмарный сон и грозить безумием.

В прошлом году я рассказывала о «Благотворительных обедах» Эвелио Росеро, фантасмагорическом романе, опубликованном в октябрьском номере «Иностранной литературы». В апрельском номере вышел перевод другого романа автора – «Война» (“Los ejércitos”).

Кажется, мелькает гарсиамаркесовский антураж, хотя, думаю, дело в общности пространства и в том, что колумбиец давно стал референтной фигурой. Страна этого романа – та же провинциальная, жаркая и влажная Колумбия, но время – постмаркесовское: будто тридцать две войны, которые когда-то где-то развязал Аурелиано Буэндиа, пришли в Макондо.

Улицы Сан-Хосе – бывшего Макондо – тревожны и пусты, и на каждой героя подгоняет физически ощутимая чернота, хотя солнце давит сильнее прежнего. Ласково смеявшиеся гуакамайо трупами плавают в бассейне. Наркотрафик, солдаты, партизаны, боевики – городок, один из многих в истязаемой стране, окружён невидимым и грозным войском. Неведомым. Кто? Кого? Зачем? Немногие оставшиеся и уцелевшие жители не понимают, кто именно похищает, стреляет, убивает – то ли боевики, то ли партизаны. Недаром в оригинале роман называется «Los ejércitos» – армии, войска, воюющие силы.

Впрочем, название и в русском переводе верно тексту романа. Война сочится даже из человеческих пор. Она прилипла к вспотевшим в страхе людям. Непостижимая страна равна непостижимой войне. Герой – старик Исмаэль, бывший учитель – признаётся:

…эта страна, которую я хотел бы вдруг забыть, прикинувшись идиотом перед самим собой, чтобы как-то жить дальше или делать вид, что хочу жить дальше, потому что на самом деле с большой долей вероятности я уже умер, …давно умер, да ещё угодил в ад…

Тема ада, в котором живут люди, появляется в обоих переведённых романах. Сближает их и то, что автор воплощает в персонажах саму Колумбию. Герой «Благотворительных обедов» – Танкредо – являлся одетым в белое тореро, замершим, ждущим, как колумбийский народ, пока разъярённый бык террора, похищений и убийств пронесётся мимо. В «Войне» Колумбия предстаёт неотразимой, первобытной, пьянящей девушкой, но на смену почти невинному старческому сладострастию приходит насилие, причём даже не над девушкой, а над её трупом.

«Господи, хорошо бы ты наслал на нас наводнение и всех утопил», – молит старик. Однако, как и в «Благотворительных обедах», где приходская церковь была ближайшей дорогой в преисподнюю, бог в Колумбии больше не живёт. Дождь не будет идти четыре года, одиннадцать месяцев и два дня, как в Макондо. Насилие поглотит всех. Останутся, может быть… коты, да миндальное дерево. Хотя в «Обедах» котов как раз утопили.

В небольшом романе автор умещает путь, пройдённый колумбийцами от рая до ада. Нега среди апельсиновых и миндальных деревьев, затем – всё более редкие и краткие эротические вспышки в мыслях героя, наконец – бесчувственное надругательство. Эротика у Росеро – ностальгия по утраченной стране, которая могла бы быть раем: тёплым, приютным и манящим, если бы не эти чёртовы армии, не эта адова война.